Дед Талаш не горбит спину,

Пламя бьет из-под бровей,

В бой за родную краину

Дед скликает сыновей.

По болотам, по оврагам,

То в землянку, то в шалаш,

Молодым бойцовским шагом

Ходит старый Дед Талаш.

Алексей Сурков

Легендарный партизан, символ Белорусского Полесья, человек, чей характер вобрал в себя черты традиционного крестьянского мировоззрения и бескомпромиссной стойкости.

Прожил 101 год. На его долгом веку случилось 7 войн (в трех из них он участвовал), отмена крепостного права, 3 революции. Российская империя, в которой он родился, на его глазах рухнула, и на ее обломках мучительно рождалась новая страна.

Его жизнь – готовый сценарий для захватывающего блокбастера.

Он воевал с поляками в возрасте 75 лет, когда большинство людей уже доживают последние годы.

А потом вновь взялся за оружие во время фашистской оккупации его родной земли в возрасте 96 лет, когда его ровесники уже давно покоились в земле.

Легенда советского сопротивления, человек-загадка, удивительный долгожитель – все это про него.

***

 Василий Исаакович Талаш появился на свет 25 декабря 1844 года (7 января 1845-го) в большой крестьянской семье, где каждого ребенка воспринимали как подарок. Родился он в деревне Белка Мозырского уезда (ныне входит в границы города Петриков Гомельской области), в Белорусском Полесье.

Окончил 3 класса, жил в Белке.

С малолетства много и тяжело трудился:

• Пас скот у богатого польского пана.

• Потом сплавлял по Припяти в Донбасс лес. Там во 2-й половине XIX века началась добыча угля, и нужно было много дерева для строительства штолен (горизонтальных шахт).

• Работал бакенщиком на реке. Расставлял на лодке плавучие знаки-фонари, чтобы обозначить для судов фарватер.

• Торговал рыбой.

В молодости служил в рекрутах. И даже успел поучаствовать в Русско-турецкой войне 1877–1878 годов.

А после вернулся в родные края, женился, завел детей.

И, казалось, зажил обычной жизнью крестьянина.

Трудился не покладая рук. Держал приличное хозяйство, рыбачил.

Старожилы вспоминали об удивительных привычках Василия – он никогда не пил, не курил и всегда пользовался только своими миской и ложкой. Вставал часов в 5 утра. Завтракал обычно луковицей с ломтем черного хлеба, запивая все это капустным соком.

И шел на затоку и доставал из снастей рыбу. Ее он морозил в погребе, обкладывая вырубленным из реки льдом, и посыпал опилками. Для лучшей сохранности укрывал крапивой, которая холодила рыбу. Основной улов был на продажу. 7 верст до Петрикова Василий Исаакович шел босиком или в лаптях. Сапоги надевал уже в местечке. Старался, чтобы обувь не снашивалась, берег ее.

Так бы и жили, если б не Первая мировая война.

В феврале 1916 года как снег на голову свалились германцы. Дошли они до Озаричей. В окрестностях гремели тяжелые бои.

В декабре 1917-го в Новоселках ненадолго установилась Советская власть.

Талаш с первых дней на стороне большевиков, но силы пока еще были не в их пользу.

В марте 1918 года вновь пришли немцы.

Полтора года спустя их место поспешно заняли поляки, которые стали бесцеремонно и нагло хозяйничать на полесской земле.

***

 Первый переломный момент в его жизни наступил в Гражданскую войну, осенью 1919-го, когда в его родные Новоселки пришли белополяки.

Василию Талашу было уже 75 лет – возраст, когда большинство людей доживают последние годы. Но именно тогда началась его героическая эпопея.

Тогда в соответствии с приказом Юзефа Пилсудского расширить польскую флотилию враг намеревался обосноваться на реке Припять, в районе городов Петриков, Туров и Мозырь. Поляки не только решали свои стратегические воинские задачи, но и вели себя как захватчики – нагло и безжалостно по отношению к людям, мирному населению.

У Василия Исааковича, наведывавшись к тому в дом, они, к примеру, забрали подчистую все заготовленное на зиму сено.

• Дед вначале по-хорошему пытался их усовестить:

«Как так забираете? Это ж мое! Я горевал, еле собрал для скотины. Что ж это за несправедливость такая?!»

Не выдержал тогда Дед, не стерпел такого наглого поведения. Возраст не сказался на богатырском здоровье и ярости белоруса: схватил топор и со словами «Ну сейчас я вам дам!» кинулся на отряд ляхов. Те еле ноги унесли.

После этого инцидента Василию пришлось скрыться в лесу. К нему стали прибиваться и другие мужики, недовольные оккупацией. Так и сколотил партизанский отряд в 300 душ! Сам его и возглавил. И это в 75 лет!

Он от души давал прикурить полякам, позарившимся на белорусские земли.

Перво-наперво, чем отметились «народные мстители», так это выбили всех ляхов из родной деревни.

Чтобы снова захватить населенный пункт, польским солдатам пришлось пушками выбивать освободителей. А потом, желая отомстить Василию Исааковичу за ночные набеги, они спалили его дом. Благо все близкие старика ушли в другую деревню к родственникам. К слову, вместе с Василием Исааковичем воевал и его младший сын Дима, а старший, Данила, был связным.

Партизаны провели еще несколько успешных самостоятельных операций по уничтожению разрозненных вражеских частей в других населенных пунктах Петриковского района.

Самым известным подвигом Талаша в те годы стал бой с польским речным десантом. Причалили как-то пятеро польских солдат к берегу Припяти. Решили, наверное, отдохнуть, перекурить. А Дед Талаш подкрался, выскочил из кустов и запрыгнул с разгона – прямо в лодку. В лодке была богатая добыча: винтовки, вещмешки, польский кожаный патронташ и табакерка. Он разбросал весь польский речной патруль, избил их прикладом и забрал трофеи.

Василий Исаакович, знавший левобережье Припяти как свои пять пальцев, часто ходил в разведку и выполнял иные важные поручения командования Красной Армии.

 Пару раз он попадал к полякам в плен, но старого вояку выручали бесстрашие и сообразительность.

Затем в 1920 году партизаны объединились с красноармейцами, и бойкий Василий пошел разведчиком во 2-й батальон 417-го полка 47-й дивизии.

Дед Талаш, возможно, продолжил бы воевать, однако скоро его свалил тиф, и он уехал поправляться домой, в свою деревню.

***

 Василий Исаакович вернулся в Новоселки. Героя сопротивления выбрали председателем сельского совета. С какими хлопотами и головной болью была связана эта должность в период тотальной послевоенной разрухи, объяснять не нужно.

Василий занимался восстановлением хозяйства. Впрочем, Дед скоро оставил свою должность и стал жить как раньше – единоличником.

Во время коллективизации так и не вступил в колхоз.

По каким-то причинам он не подпал под раскулачивание, хоть и был по тогдашним меркам весьма зажиточным.

Об этом в 2013 году рассказала журналистам жившая в Новоселках правнучка Талаша Антонина Яковлевна Кушнеренко. Большой надел земли, кони, коровы, льномялка, молотилка и жернов, всевозможный сельскохозяйственный инвентарь – все было у запасливого хозяина. Льномялку и молотилку он еще в 1930-х отдал в колхоз. А на дедовых жерновах после войны вся деревня молола зерно.

Талаш, хоть и был зажиточным, соседям в помощи никогда не отказывал: возил в лес за дровами, приводил свою кобылу пахать поля.

Василий сотрудничал с местной Чрезвычайной комиссией, помогая выявлять врагов, которых у молодой Советской власти было достаточно.

Односельчане посоветовали Талашу написать ходатайство о награждении орденом. Мол, ты воевал, а никто о твоих подвигах не знает. В этом не было ничего зазорного. Тогда ведь не было кинокамер и тем более мобильных телефонов, чтобы рассказать о героических подвигах. Дед Талаш написал прошение в Мозырь, откуда оно пошло в Минск. После изучения всех обстоятельств власти в 1928 году вручили ему заслуженную награду – орден Красного Знамени.

А в 1934-м Якуб Колас написал повесть «Дрыгва» («Трясина»), вышедшую массовым тиражом, прототипом главного героя для которой послужил Дед Талаш. Он, как говорится, вдруг проснулся всенародно знаменитым.

Перед войной по мотивам «Трясины» в Большом театре оперы и балета БССР была поставлена опера композитора Анатолия Богатырева «В пущах Полесья». Талаш присутствовал на репетициях и даже, по воспоминаниям современников, помогал художнику ставить одну из сцен.

Встречаясь со столичной культурной интеллигенцией, он не забывал помогать землякам. «Выбивал» для погорельцев лес, для посевной – зерно.

В Петрикове стараниями неугомонного Деда открыли, а затем расширили судоремонтные мастерские, отстроили несколько социально значимых объектов.

Что примечательно, сам он так и не вступил в колхоз, предпочитая вести хозяйство единолично. Впрочем, у вырастившего двоих сыновей и трех дочек Василия Исааковича был свой собственный «колхоз» в миниатюре – многочисленные дети, внуки, правнуки.

***

 • Каким был в предвоенные годы Дед Талаш, вспоминал его односельчанин Федор Корж:

«Он был хоть и невысокий, но коренастый, плечистый. Ноги и руки толщенные! Поздороваешься – ладонь потом полдня болит. Сила в них такая была! Помню, как он однажды из Куритичей, где жила его сестра, приволок огромные каменные жернова весом, может, под 30 килограммов. А эта дорога километров 15 была. Думаю, весь секрет в том, что Талаш никогда не курил и не пил. Всегда аккуратный, ухоженный. Никогда и никому не отказывал в помощи. Надо в лес за дровами свозить – вез. Нужно картошку посадить – приведет кобылу поле вспахать».

Природа наградила его и недюжинной силой, и смекалкой, и несгибаемой волей, и упрямством.

Невзрачный на вид пожилой человек, небольшого роста, но с могучими плечами. Даже в преклонном возрасте он отличался большой физической силой, трудолюбием, проворством, бесстрашием и отвагой.

Очевидцы вспоминали, что при рукопожатии его ладонь сжимала руку собеседника так, что тот морщился от боли.

Пережив несколько войн, НЭП и коллективизацию, он сумел сохранить в себе мужество и человечность, оставаясь тем, кто своего не отдает, никогда не принимает чужую власть и всегда немножко себе на уме.

• Валерий Дриго – праправнук Деда Талаша:

«Он был нетерпим к несправедливости, за свое мог постоять, за своих постоять».

Главные черты характера:

• Бесстрашие и боевой дух. Даже в очень преклонном возрасте (в 75 лет он возглавил партизанский отряд, а в 96 лет ушел к партизанам во время Великой Отечественной войны) Талаш не смирялся с несправедливостью и готов был лично дать отпор врагу. Известны случаи, когда он в одиночку справлялся с несколькими противниками.

• Смекалка и находчивость. Он неоднократно выходил из сложных ситуаций благодаря сообразительности – в том числе выбирался из плена, а позже, уже в Москве, когда заблудился, остроумно нашел дорогу, спросив у прохожего, где остановился «знаменитый партизан Дед Талаш».

• Упрямство и независимость. Талаш принципиально не вступал в колхоз и продолжал вести единоличное хозяйство, отстаивая право на самостоятельность. Он не боялся открыто заявлять о своих правах и добиваться признания заслуг – например, настойчиво добивался награждения орденом Красного Знамени и в итоге его получил.

• Трудолюбие и хозяйственность. С юности много и тяжело работал: пас скот, сплавлял лес, торговал рыбой, держал хозяйство. Современники отмечали его экономность и умение беречь ресурсы, при этом он не был жадным: помогал соседям, «выбивал» для погорельцев лес, для посевной – зерно.

• Принципиальность и чувство собственного достоинства. Не терпел посягательств на свое и чужое достоинство: когда польские солдаты забрали у него сено, он не стал мириться с этим и взял в руки топор. Для него было важно, чтобы его вклад в общее дело признавали и оценивали по справедливости.

• «Себе на уме». Историки и современники нередко говорили о нем как о человеке, который «всегда немножко себе на уме»: он сочетал внешнюю уступчивость с твердым отстаиванием своих интересов и интересов земляков, умел договариваться, но не поступался главными принципами.

Василий Исаакович был глубоким знатоком народного творчества и талантливым рассказчиком.

• Односельчанин Василий Корж вспоминал:

«Посреди комнаты, где мы собирались, висел большой лучник со здоровым абажуром. Обычно Дед что-то рассказывал и попутно плел лапти. А я сидел рядом, малой же был совсем, и подавал заготовки из лозы. Больше всего мне нравились его сказки. Честно, сейчас уже и не вспомню сюжеты, но было всегда интересно. А Дед еще интригу постоянно держал: концовку только на следующий день рассказывал».

***

 22 июня 1941 года в белорусском небе появились самолеты с крестами на крыльях, на границе начались кровопролитные бои.

Когда началась Великая Отечественная война, Василию Талашу было уже 96 лет!

Вскоре немцы оккупировали Новоселки – деревню, где жил Талаш. Кто-то донес им, что здесь живет бывший командир партизанского отряда и кавалер ордена Красного Знамени. Фашисты арестовали Деда, водили на допросы, угрожали расстрелом.

• Талаш на это отвечал:

«Да, господа, да, но я же воевал не с вами, а с поляками. Но ведь они и с вами были не в ладах».

Деда все-таки отпустили, приказав ему приходить в жандармерию отмечаться. А родне наказали строго присматривать за стариком, чтобы не сбежал к партизанам.

Зная характер Деда, трудно было представить, что он смирится с уготованной для него в этой войне пассивной ролью, – видя, какие зверства творят вокруг фашисты, будучи уверенным, что есть те, кто им успешно противостоит. Он ждал лишь удобного момента.

А пока делал что мог:

• По словам Антонины Кушнеренко, умудрялся по нескольку раз за ночь переплывать на плоскодонке реку, переправляя людей в партизанскую зону.

• Спасал евреев из Петриковского гетто. Оно располагалось на берегу Припяти, и многие пытались вырваться по реке в безопасное место.

Между тем с Дедом уже связывались партизаны и звали к себе – лучше старика окрестности никто не знал.

В конце 1942 года Талаш решил уйти в партизаны.

А чтобы на родных не пала тень подозрения и их не расстреляли как членов семьи народного мстителя, он инсценировал свое утопление в реке. Вырубил во льду лунку, оставил на берегу одежду – дескать, утонул. А сам рванул к партизанам за сотню километров по заснеженному лесу.

В это время как раз проходила операция «Эхо на Полесье» по подрыву железнодорожных мостов, по которым немецкие поезда везли продовольствие и оружие к Сталинграду. Дед Талаш услышал шум от взрыва на реке Бобрик и пошел на звук. Вскоре он встретил разведчиков партизанского соединения Романа Мачульского, которые и привели его на место стоянки.

Пока командиры совещались, что делать с легендарным Дедом, партизаны решили подтрунить над почти 100-летним Талашом. И вручили карабин со словами: «А покажи-ка нам, Дед, какой у тебя зоркий глаз». Василий Исаакович повесил на сук шапку, прицелился и выстрелом сбил головной убор.

Он рвался в бой, ведь был еще достаточно бодр и крепок. Но в отряде Василия Исааковича берегли, считая, что одно только его имя способно деморализовать врага.

Желая как-то помочь бойцам, Дед Талаш составил оперативно-стратегическую карту размещения вражеских укреплений в районе железнодорожной станции Коржевка, которые разведал во время поиска партизан.

Постепенно по всему Полесью разнесся слух о том, что в рядах народных мстителей воюет Василий Исаакович. Это вызвало у народа прилив новых сил в борьбе с фашистами. Талаш передавал бойцам свой богатый опыт, проводил встречи с жителями окрестных деревень.

Когда советские власти узнали о 98-летнем герое-партизане, его решили переправить на «Большую землю» – в Москву – для отдыха и агитационной работы.

В январе 1943 года Талаша отправили самолетом с секретного аэродрома Зыслав на Любанщине в столицу – в штаб партизанского движения.

В Москву он прибыл не с пустыми руками. Информация, которую Василий Исаакович собрал, была нужна как воздух.

«За проведенную работу по установлению связи с 14 партизанскими отрядами Полесской области» начальник Белорусского штаба партизанского движения Петр Калинин 30 января 1943 года премировал Талаша 1500 рублями.

Три месяца спустя Белорусский штаб партизанского движения наградил «партизана Полесской области» Василия Исааковича Талаша медалью «Партизану Отечественной войны» I степени.

• В наградном листе сказано:

«Несмотря на преклонный возраст, Талаш, как мог, помогал партизанам и поднимал народ Полесья на священную борьбу. Годы не сломили его боевого духа».

С точки зрения пропаганды столетний герой-партизан был просто находкой: уж если такой старик мог сопротивляться гитлеровцам, молодым грех отсиживаться в тылу.

В Златоглавой Василий Исаакович поселился в лучшей гостинице – «Москва».

Неугомонный Талаш с удовольствием ездил с антигитлеровской агитацией по разным воинским частям, школам, заводам и фабрикам, где рассказывал о героических подвигах белорусских партизан. Тем более что он умел и любил выступать.

Выступал Дед и по радио, снимался в кинохронике.

Журнал «Беларусь» печатает воззвание Василия Исааковича к народу «Убить немца не грех, а святое дело».

Всесоюзному «старосте» Михаилу Калинину Василий Исаакович поведал о насущных нуждах партизанских соединений.

Встретился Дед с прославившим его Якубом Коласом. Вместе они вспоминали, как белорусский классик, будучи вице-президентом Академии наук БССР, до войны водил партизана в Большой театр оперы и балета в Минске на репетицию оперы «В пущах Полесья» по повести «Дрыгва». Художник театра не мог придумать решение одной из сцен, где актер должен был петь арию Талаша. Партизан, вспомнив боевое прошлое, нашел выход и предложил посадить главного героя на ствол упавшего дерева. Так и сделали. В итоге сцена удалась. А прощаясь в Москве, 98-летний Василий Исаакович предложил Коласу помериться силами на мизинцах. В те времена это было чем-то вроде современного армрестлинга. Скрестили пальцы, начали перетягиваться. И Дед Талаш оказался сильнее классика. «Столько лет, а такой крепкий!» – удивился тогда Якуб Колас.

Скульптору Заиру Азгуру Дед позировал в его работе над бюстом.

Он встречался с бесчисленным количеством людей – героями войны, активистами партизанского движения, представителями власти.

Однажды Дед решил самостоятельно прогуляться по Москве. Когда ему попытались навязать провожатого, решительно отказался:

«В белорусских лесах не терялся, что уж ваш город!»

Разумеется, Дед настоял на своем и предсказуемо заблудился. Но хватать за рукав милиционера и просить помочь было недостойно героя.

Выручила смекалка: недолго думая, остановил первого встречного и спросил у него, где тут в Москве остановился знаменитый белорусский партизан Дед Талаш? Старик ни секунды не сомневался, что личность такого героя всем известна. И был прав – прохожий проводил партизана к гостинице, а тот рассказывал по пути, что «без малого 100 лет знаком с легендарным бойцом».

Наконец наступило долгожданное время возвращаться на Родину.

Утром 26 ноября 1943 года силами 217-й и 96-й стрелковых дивизий Гомель был освобожден от немецко-фашистских захватчиков. И уже через несколько дней на станцию Новобелица прибыл эшелон с высшими должностными лицами ЦК КП(б)Б и белорусского Совнаркома.

Этим же поездом возвратились в Беларусь журналисты БЕЛТА и национальный герой Дед Талаш.

Минские встречи были торжественными и волнующими.

В один из таких моментов сам Пантелеймон Пономаренко – грозный начальник штаба партизанского движения – с нескрываемым почтением вложил в натруженные руки старика-воина сразу 3 боевые награды:

• дубликат отобранного немцами ордена Красного Знамени,

• блестящую медаль «Партизану Великой Отечественной войны» I степени,

• орден Отечественной войны I степени.

7 месяцев дожидался он освобождения Петрикова и, как только позволила обстановка, двинулся в путь.

По указанию Пантелеймона Пономаренко Деду Талашу выделили коня с телегой, сухой паек и солдатское одеяло со звездой. «Обращайся, если что!» – напутствовал Василия Исааковича первый секретарь ЦК КП(б)Б.

***

Возвращение в Новоселки оказалось нерадостным: полдеревни сожжено, люди голодают. Хорошо хоть, что родные живы.

«Каждому из родни Дед вез гостинец: кому щепотку сахару, кому ломоть белого хлеба, кому зачерствевший пряник или сухарик», – вспоминала Антонина Кушнеренко.

Увидев на родной стороне полную разруху, он, как орденоносец, вытребовал в Гомельском обкоме лошадь, верхом на которой отправился в неближний путь под Петриков. По дороге на Талаша напали бандиты. Но он отбился и привел в свою безлошадную деревню лошадь, благодаря которой деревня была спасена от голода.

Ему – вот-вот сравняется век, может, пора подумать об отдыхе?

Судьбе было суждено отмерить ему еще несколько лет жизни, быть может, самых счастливых. И все наконец-то сошлось у него в тот недолгий период: от встречи долгожданной Победы, обретения профессии лесника до «слетающихся» под его крыло многочисленных отпрысков.

Вскоре Дед Талаш отметил столетие, но не ушел на отдых – устроился лесником в Петриковском лесхозе.

За образцовый труд удостоен был почетного знака Наркомата лесной промышленности СССР «За многолетнюю и безупречную службу в государственной лесоохране СССР».

Можно только догадываться, сколько бы он еще прожил при его богатырском здоровье. Но Талаша, прошедшего через столько испытаний, подвела... любовь к неспелым грушам. Старик попросту объелся ими до заворота кишок.

«Очень любил груши. Парочка этих деревьев даже сохранилась возле дома в Новоселках. Однако именно груши его и сгубили. Переел еще недозрелых плодов, а организм был немолодой», – рассказывал праправнук Талаша Валерий Дриго.

Хотя Талаша срочно доставили в больницу Минска, спасти его не смогли, и 23 августа 1946 года, на 102-м году жизни, Василий Исаакович Талаш скончался.

Похоронили Деда на родине со всеми почестями, причитающимися герою.

В деревне Новоселки в 1989 году был открыт его именной музей.

В центре белорусской столицы, на площади Якуба Коласа, легендарному партизану поставили памятник.

В Минске имя Талаша носят улица и переулок в Московском районе.

В центре Петрикова, рядом с аллеей героев, находится монумент, посвященный Василию Талашу.

В 2011 году по мотивам повести «Трясина» режиссером Сергеем Шульгой был снят 4-серийный художественный фильм «Талаш» с замечательным белорусским киноактером Геннадием Гарбуком в главной роли.

***

 Этот человек навсегда вошел в историю, наверное, как своеобразный эталон белоруса. Его безмерный патриотизм, трудолюбие, семейственность, щедрость, чувство собственного достоинства и добродушное крестьянское балагурство близки и понятны.

Жизнь этого удивительного человека – яркий пример того, что возраст – не помеха для подвигов, если в сердце горит огонь любви к родной земле.

Дед Талаш прожил долгую и героическую жизнь, оставаясь преданным родной земле и своему народу. Это достойно уважения и восхищения.

Советский военачальник, знаменитый маршал бронетанковых войск, дважды Герой Советского Союза. Он прошел пусть от солдата Первой мировой войны до маршала Великой Отечественной.

Он был пехотинцем и кавалеристом, чекистом, разведчиком и военным атташе. А в историю вошёл как один из лучших танковых полководцев Второй мировой войны.

Его называли «танковым Суворовым».

Это маршал бронетанковых войск Павел Семёнович Рыбалко.

***

Родился будущий маршал 23 октября (4 ноября) 1894 года в селе Малый Выстороп Лебединского уезда Харьковской губернии (современная Сумская область Украины) в семье заводского рабочего. Из многодетной семьи (7 детей). Был 3-м ребёнком.

Шестеро братьев и сестра воспитывались в духе того времени. Подростками нанимались на работу – пастухами. А Павел считался уличным заводилой. Может быть, поэтому отец его – единственного – отправил учиться в церковно-приходскую школу. Учился мальчик хорошо. Окончил 3 класса. На большее у семьи не было возможностей

С юных лет Павел вынужден был начать трудовую деятельность, чтобы помогать отцу.

После начала Первой мировой войны юноша в ноябре 1914 года был призван в Русскую императорскую армию. В феврале 1915 года был отправлен на Юго-Западный фронт, войска которого вели бои в Галиции.

В рядах 82-й пехотной дивизии будущий полководец рядовым бойцом принял участие в боях за Перемышль, где показал себя храбрым, умелым и инициативным солдатом.

Летом 1916 года он был тяжело ранен и оказался в госпитале. После госпиталя – опять на фронт.

***

В конце 1917 года Рыбалко проникся идеями Октябрьской революции и вступил в ряды Красной гвардии города Лебедин.

С начала 1918 года территория Украины была оккупирована немецкими войсками. Формально – по приглашению правительства «незалежной» Украины для защиты этого самого правительства от большевиков. Фактически – для того, чтобы безнаказанно грабить украинские ресурсы, так необходимые Германии на заключительном этапе Первой мировой войны.

Столкнувшись с повальным грабежом со стороны «защитников», народ повсеместно начал сбиваться в партизанские отряды, чтобы давать захватчикам отпор.

И Рыбалко стал партизаном.

С февраля 1918 года он являлся помощником командира красного партизанского отряда Фролова.

В августе 1918 года его отряд был окружён близ станции Кириковка превосходящими силами немецких оккупантов. У партизан было только личное стрелковое оружие, немцы располагали пулемётами и артиллерией. В ходе боя отряд понёс тяжёлые потери, а сам Рыбалко оказался в плену. Он дожидался смертной казни в харьковской тюрьме.

От неминуемого смертного приговора военного трибунала партизанского командира спас спешный вывод германских войск с территории Украины после заключения ноябрьского перемирия. Немцам было уже не до заключённых.

Когда в Харьков вошли регулярные части Красной Армии, двери местной тюрьмы распахнулись, и её узники, среди которых был и наш герой, получили свободу. Случилось это в декабре того же года.

И Павел вернулся на родину.

С марта 1919 года командовал боевым отрядом уездной Всероссийской чрезвычайной комиссии и сражался с бандами атамана Никифора Григорьева. Его чекистская служба была недолгой, но результативной – отряд разгромил несколько опасных банд, которые терроризировали население уезда.

С лета 1919 года Павел – в регулярной Красной Армии, с которой была связана вся его дальнейшая жизнь.

***

Павел Семенович Рыбалко отличался исключительной смелостью и невероятной отвагой. В ходе боёв Гражданской войны он несколько раз был ранен.

Осенью 19-го, в кавалерийской атаке, конь под ним споткнулся об железнодорожный рельс на полном скаку. Всадник вылетел из седла прямо на колею и отбил себе печень так, что боли будут преследовать его всю оставшуюся жизнь. А врачи – настаивать на том, что к строевой службе он негоден. Но упрямый Рыбалко всё делал по-своему...

Спустя несколько месяцев, в бою под Богодуховом, он получил тяжёлое пулевое ранение и на этот раз был вынужден отправиться в госпиталь. Но сбежал оттуда, не долечившись. Врачи даже советовали ему оставить строевую службу, но он добился разрешения остаться в рядах РККА.

Потом был ранен в Северной Таврии осенью 1920 года. Потом еще два раза – на Северном Кавказе.

Гражданскую войну Рыбалко закончил кавалером ордена Боевого Красного Знамени.

***

С мая 1931 года по апрель 1934 года учился на кавалерийском отделении основного факультета Военной академии имени М.В. Фрунзе.

Тут он впервые знакомится с танками, и они приводят его в полный восторг. Рыбалко был уверен, что будущее за механизированными частями. Всю Гражданскую он проскакал на лихом коне. В промежутках между учёбой занимал различные должности в кавалерийских частях. И сразу понял, что танк – это новая кавалерия современной войны.

Очень быстро Рыбалко заинтересовался вопросами механизации и моторизации Красной Армии.

«Особенно привлекали меня танки, – вспоминал он впоследствии. – Понимал, что этот род оружия сыграет в будущих войнах важную роль».

Во время учебы в академии аналитический ум Рыбалко заметили в военной разведке. Поэтому, окончив Военную академию имени М.В. Фрунзе в 1934 году, он не вернулся обратно в кавалерию, а был откомандирован в распоряжение Разведывательного управления Штаба РККА.

***

Как раз в это время империалистическая Япония начала свои агрессивные действия против Китая, пытаясь отторгнуть от него часть территорий. В том числе провинцию Синьцзян, богатую полезными ископаемыми.

Японская военщина не гнушалась воевать чужими руками. В частности активно поддерживала антикитайский мятеж мусульман-уйгуров, проживавших в Синьцзяне.

В 1932 году местные дунгане (те же китайцы, но мусульмане) подняли восстание против китайцев. Возглавил восстание Ма Чжун. К ним примкнули и местные единоверцы-уйгуры. Они резали и китайцев, и всех прочих. Доставалось и местным русским белогвардейцам, сбежавшим в Синьцзян во время Гражданской войны в России.

Разведывательное управление РККА получило данные, что Ма Чжун ориентирован на Японию, получает от неё деньги и оружие. Однако вводить в Синьцзян крупный военный контингент советское правительство опасалось из-за возможного конфликта с Японией. Тогда пошли на хитрость – бойцов из 13-го Алма-атинского полка НКВД переодели в белогвардейскую форму, нацепили погоны, заставили замазать советскую маркировку на оружии и ввели в Синьцзян. Тут к ним присоединились местные русские офицеры и солдаты бывшей Белой армии, стремящиеся заслужить прощение и вернуться на Родину.

Для руководства этим странным подразделением, получившим название Алтайская Армия, Разведуправление РККА отправило комбрига А.К. Маликова, И.Ф. Куца, М.М. Шаймуратова, В.Т. Обухова. Это были чистой воды разведчики. Для воинского же командования был выбран П.С. Рыбалко.

Алтайская армия разгромила повстанцев под Урумчи. Здесь впервые были применены новые советские бронемашины. За несколько месяцев «советско-белогвардеско-китайская армия» подавила мятежников по всей провинции. Рыбалко, оставаясь советником и начальником штаба, создал и обучил из белых казаков кавалерийскую дивизию под командованием генерала Вахметьева для поддержания порядка в регионе.

Формально дивизия, в рядах которой служил Рыбалко, считалась белогвардейской и носила соответствующую униформу и соответствующие знаки различия. Но фактически она подчинялась командованию РККА, в ряды которой сразу же и влилась после того, как уйгурский мятеж был подавлен.

Японцам не удалось воспользоваться выступлением исламистов в своих интересах. А СССР смог оттянуть на несколько лет возникновение на своих юго-восточных рубежах прояпонского марионеточного режима. Немалая заслуга в этом принадлежит Павлу Рыбалко.

***

По возвращении в СССР в декабре 1935 года Рыбалко получил назначение в Среднеазиатский военный округ.

С июля 1937 года по октябрь 1939 года Павел Семёнович – военный атташе в Польше. Этот оказался очень и очень тяжёлым, как для него, так и для страны.

Рыбалко занимался учётом захоронений погибших на польской земле красноармейцев, регулярно отписывал в Центр о стремительной милитаризации и, по сути, фашизации Польского государства, а также о тесном союзе Варшавы с Берлином.

Сам Рыбалко об этом периоде писал так:

«Я уж и не знаю, когда мне было с поляками легче – на Украине, где мы рубились со шляхтой, или в бескровных дипломатических битвах, в комфортабельных кабинетах поляков. Я ведь оказался в Варшаве уже после того, как Польша и Германия заключили соглашение, которое стало подготовительным этапом гитлеровской агрессии против нас. Каждый шаг нужно было продумывать, чтобы не нанести непоправимый ущерб нашему государству».

Вернулся он в Москву буквально за месяц до нападения Германии на Польшу и снова уехал в Китай, откуда был вызван в Москву лишь после 22 июня.

В апреле-декабре 1940 года он военный атташе в Китае, а затем – «в распоряжении Разведывательного управления Генерального Штаба».

***

Начало Великой Отечественной войны  Павел Семенович встретил начальником кафедры разведки  Высшей специальной школы Генерального Штаба Красной Армии.

Он буквально забрасывал вышестоящее командование рапортами с требованием отправить его на фронт. В 1941 году, несмотря на отчаянные просьбы, его отказывались отправлять на фронт. Но настойчивость генерала дала свои плоды, и в мае 1942 года его отправили в войска – назначили заместителем командующего 3-й танковой армией, находившейся в стадии формирования.

Ничего особо необычного в «прыжке из кавалеристов в танкисты» нет: танковые войска во время Великой Отечественной, по сути, занимали то место, что прежде принадлежало кавалерии. Так что способ управления был схожим, а Рыбалко оказался очень одарённым, схватывающим всё на лету полководцем.

Чуть позже Павел Семёнович стал заместителем командующего 5-й танковой армией, которая находилась в тот момент в стадии формирования. А затем – командующим этой армией. И здесь его полководческий талант стал проявляться в полной мере.

Надо сказать, что он очень внимательно наблюдал за опытом применения танковых соединений немцами, сравнивая его с тем, как действовали наши командиры. Рыбалко обратил внимание на то, что крупные танковые соединения Красной Армии в ходе сражений часто дробятся, растаскиваются для решения тактических задач. В то время как у вермахта танковые прорывы всегда являлись главными факторами успеха. Генерал Рыбалко выступает против сложившейся практики, настаивая на использовании всего потенциала крупных танковых соединений.

***

Танкисты Рыбалко сражались на Курской дуге, форсировали Днепр, освобождали Украину, Польшу, Чехословакию, громили фашистов на территории самой Германии.

Боевое крещение на полях сражений Великой Отечественной войны Павел Рыбалко получил в начале 1943 года. Его армия сыграла важную роль в разгроме гитлеровских войск во время Острогожско-Россошанской наступательной операции. За эту операцию Павел Рыбалко был удостоен ордена Суворова I степени. В том же январе 1943 года ему было присвоено звание генерал-лейтенанта.

В марте 1943 года 3-я танковая армия Рыбалко продолжила наступление, приняв активное участие в составе Воронежского фронта в освобождении Харькова, а затем – и в его обороне от перешедших в наступление фашистов.

***

Летом 1943 года 3-я гвардейская танковая армия Рыбалко приняла участие в Битве на Курской дуге. Там он настоял на вводе его танковой армии не отдельными частями, а всем составом сразу. Это решение позволило взломать эшелонированную оборону противника и выйти на оперативный простор. Гвардейцы Рыбалко наводили ужас на противника.

Примечательно, что Рыбалко, верно оценивавший возможности танковых войск и особенности их боевого применения, категорически отказался, вводить свои танки в Орел до полной зачистки города пехотой.

«Ни в Мценск, ни в Орел мы входить не будем, – докладывал он. – На узких городских улицах фашисты расстреляют танки в упор, нам негде будет маневрировать».

И Ставка прислушалась к его мнению, что позволило избежать излишних потерь в танках.

***

В сентябре 1943 года советские войска вышли к Днепру.

И здесь командарм Рыбалко приказал своим офицерам заняться с личным составом уроками... плавания. Звучит забавно, но многим этот приказ Рыбалко действительно спас жизнь.

Интересный эпизод вспоминал полковник в отставке Муса Гайсин: «В сентябре нас, 117 молодых 17–18-летних бойцов, прибывших в 3-ю танковую на пополнение, готовили к форсированию Днепра. Но оказалось, что большинство ребят не умеют плавать. Видно, это дошло до Рыбалко. Вдруг видим, к командиру роты подходит низенький плотный человек и начинает его отчитывать: «Вы собираетесь утопить этих красивых мальчиков?! Немедленно отправляйтесь во второй эшелон и учите бойцов плавать!»

***

Первоначальный удар в направлении Киева планировался с Букринского плацдарма, но затем командование изменило решение. Букринский плацдарм должен был отвлечь внимание от основного удара на Киев.

И здесь генерал Рыбалко вновь поступил нетривиально – по его приказу были установлены сотни деревянных макетов танков и пушек, замаскированных под настоящие. Дополняли картину активные переговоры армейских радиостанций, которые должны были убедить немцев в присутствии на плацдарме крупных советских сил.

Уловка удалась – немцы продолжали держать крупные силы у Букринского плацдарма. А в это время танки Рыбалко, совершив 300-километровый марш, переправились на Лютежский плацдарм. Немецкая разведка проморгала целую танково-артиллерийскую армаду.

3 ноября на Лютежском началось… Назавтра днем в дело ввели армию Рыбалко. К вечеру пехота увязла, и командарм пустил бригады в обход города.

И здесь командарм вновь использовал «ноу-хау». На укрепленные позиции гитлеровцев его танки двинулись ночью с включенными фарами, в сопровождении грузовиков, которые также включили мощные фары. Все это сопровождалось диким ревом сирен. «Психическая атака» Рыбалко удалась вполне – оборона противника была прорвана.

В книге «Полководцы и военачальники Великой Отечественной» эти события описываются так:

«Танковая лавина, обогнав наступающие стрелковые части, покатилась по лесным дорогам, через пригородные киевские места в обход украинской столицы. Подходившие немецкие резервы сшибались с ходу. Быстро темнело, и Рыбалко отдал бригадам приказ атаковать с зажженными фарами, с включенными сиренами, вести интенсивный огонь из пушек и пулеметов безостановочно.

Эта ночная атака сотен воющих и грохочущих, стреляющих и ослепляющих огнем танков была почти фантастическим, устрашающим зрелищем. Враг не выдержал, покатился вспять. Отбиты Пуща Водица, Беличи, Святошино. Перерезана дорога для отхода немцев на Житомир.

Поздний ноябрьский рассвет – после огненной бессонной победной ночи. Танковая армия Рыбалко совершает то самое свое главное, ради чего она вызвана к жизни и существует: мощно и стремительно рвется вперед, сквозь сумерки и непогоду, долгая оборонительные линяй и сопротивление ошеломленного врага, нарушает работу тылов, режет коммуникации, наводит панику в штабах и громит спешно марширующие к фронту резервы. Уже нет у противника стабильного фронта. Уже не знают в точности педантичные немецкие генералы, где их части, а где передовые отряды грозной танковой армии Рыбалко.

На дорогах, уже далеко за Киевом, русские танки, русская и чешская пехота полковника Свободы на бронетранспортерах и грузовиках, «катюши» ревут у Борщаговки, артиллерия, сопровождающая танки, бьет по Крюковщине, у станции Жуляны навстречу танкистам с тыла атакуют партизаны. Полыхают самолеты на аэродроме у Жулян, взрываются цистерны с горючим».

В ночь на 6 ноября 1943 года танки генерала Рыбалко первыми ворвались в Киев, тесня отступающих фашистов.

***

Комиссар Мельников вспоминал такой случай.

Уже после освобождения Киева Рыбалко с комиссаром объезжали передислоцированные на новое место части. В одном из разрушенных сел командующий увидел картину: двое пацанят лет десяти-двенадцати, закутанные в лохмотья, ковыряли ржавыми лопатами землю на выгоревшем дотла дворе... Павел Рыбалко подошел к детям, спросил, что они копают. Ребята рассказали, что решили вырыть землянку для себя и матери, которая заболела, а то скоро зима, жить-то где-то надо. Расчувствовавшись, Рыбалко прижал худеньких грязных ребятишек к себе. Потом позвал адъютанта и приказал взводу саперов разобрать сруб, где располагался его штаб, перевезти бревна сюда и построить дом заново для этих детишек. Необычный приказ командира солдаты выполнили менее чем за сутки. И когда Рыбалко на второй день возвращался из частей, дом уже стоял.

***

17 ноября 1943 года за успешное форсирование Днепра, умелое руководство армией в битве под Курском и Киевской наступательной операции Павлу Рыбалко было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда». В декабре 1943 года командарм Рыбалко стал генерал-полковником танковых войск.

***

А танкисты Рыбалко рвались вперед, на Запад… Летом 1944 года советские войска подходили к Львову. Немцы при отступлении были намерены уничтожить город, превратив в его в руины. Сорвать эти планы можно было только решительными действиями на опережение.

Войска 3-й гвардейской танковой армии Рыбалко и 4-й гвардейской танковой армии генерала Лелюшенко обошли Львов с севера и юга, оставив гитлеровцам коридор на запад. Оказавшись под угрозой окружения, группировка немцев устремилась из города через оставленный коридор.

Когда немецкие части вышли из Львова, на них обрушились удары артиллерии и авиации. Противник был полностью разгромлен, а город спасен.

***

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 апреля 1945 года за образцовое выполнение боевых заданий Командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками гвардии генерал-полковник Рыбалко Павел Семенович был награжден второй медалью «Золотая Звезда».

***

В Берлинской наступательной операции 3-я гвардейская танковая армия сначала форсировала реки Нейсе и Шпрее. Передовые батальоны были усилены саперами и огнеметчиками. Танки не просто наступали сами, они «протаскивали» вперед пехоту. Сами того не зная, бойцы 3-й гвардейской танковой захватили ставку немецкого Генерального штаба в Цоссене. Затем, чтобы выйти к Берлину, им пришлось преодолевать узкие участки местности между озерами, лесами и болотами в окрестностях этого города. Несмотря на вражеский огонь, мины, надолбы, каналы, баррикады и прочие препятствия, танкисты Рыбалко медленно двигались вперед, к Берлину.

Танки Рыбалко, казалось, остановить было невозможно. Они прорывались даже в местах, которые считались немцами абсолютно непроходимыми.

22 апреля 1945 года танки Рыбалко вошли в пригороды столицы рейха, к каналу Тельтов, по которому проходила внешняя линия Берлинского оборонительного рубежа. Несмотря на сильную немецкую оборону, 24 апреля Рыбалко форсирует канал и прорывает ее, после чего начинает продвижение вглубь Берлина.

27 апреля Рыбалко преодолел внутреннюю линию Берлинского оборонительного рубежа, проходившую по кольцевой линии железной дороги. После этого оставалось только подавлять изолированные очаги немецкого сопротивления непосредственно в городе, что прекрасно подготовленными к ведению уличных боев подразделениями 3-й гвардейской танковой армии проводилось чрезвычайно эффективно.

О характере уличных боев в Берлине исчерпывающее представление дает доклад Рыбалко:

«Бревенчатые, железобетонные и каменные заборы и баррикады из подручного материала (трамваи, автомашины, камни из мостовой и т. д.) перекрывали все основные магистрали, идущие к центру Берлина. Кроме перекрывающих заборов, немцы подготовили здания для обороны перекрестков и отдельных участков. Окна первых этажей во многих случаях были замурованы кирпичом с оставлением небольших амбразур для огневых средств.

Отмечено несколько случаев устройства на улице волчьих ям, замаскированных под мостовую. На наиболее ответственных участках противник закапывал танки до самого ствола орудия и хорошо их маскировал. Орудия в ряде случаев имели позиции в домах. Все препятствия оборонялись как непосредственно на баррикадах, так и на некоторую глубину из близстоящих зданий…

В боях на улицах Берлина противник широко применял фаустпатроны для борьбы с нашими танками. Уличный бой давал широкие возможности для применения этого оружия ближнего боя. Обычно фаустпатронщики располагались в подвалах или первых этажах домов, в некоторых случаях прятались за каменными изгородями, в отрытых щелях, в подъездах и подворотнях…

Фаустпатронщики пропускали пехоту, идущую впереди танков, и открывали огонь, когда мимо проходили танки…

Тщательная очистка зданий, осмотр возможных позиций фаустпатронщиков и, наконец, огонь из пулеметов и автоматов, из пушек по всем подозрительным местам является основным мероприятием по борьбе с фаустпатронщиками. С большим эффектом применялись для этой цели зенитные счетверенные установки М-17…

В центре большого города танковые части требуют усиления пехотой и артиллерией. Пехота необходима для очистки зданий от засевших в них фаустпатронщиков и автоматчиков, которые, маскируясь в подвалах, первых и верхних этажах, охотятся за танками. Прочесывание зданий пехотой должно предшествовать выдвижению вперед танков…

Усиленные пехотой и другими средствами танковые батальоны действовали в бою за Берлин следующим образом. Если в своем продвижении батальон встречал обороняемое препятствие – забор поперек улицы или обороняемое здание, то командир батальона прежде всего производил разведку и искал возможности обойти это препятствие. Если обход оказывался невозможен, то под прикрытием огня танков и бронетранспортеров М-17 или ДШК, которые шли непосредственно за пехотой, вперед выдвигаются саперы для подрыва препятствий. Одновременно артиллерия занимала огневые позиции и вела огонь на разрушение зданий за препятствия, ослепляла и подавляла оборону противника.

В практике боев баррикады часто разрушались огнем крупнокалиберной артиллерии и установок М-31. После устранения препятствия танки устремлялись в проходы и на больших скоростях проскакивали опасные места. Пехота довершала очистку объектов, захваченных танками. Огнеметчики выжигали противника…

Некоторые танковые батальоны действовали иначе, имея все время впереди танков пехотные подразделения. Пехота и огнемётчики в этом случае очищали здания от противника, и когда прекращался огонь из зданий, танки начинали двигаться за пехотой. При этом методе действий, как правило, все подозрительные места прочищались огнем из пулеметов (М-17 или ДШК) и автоматов. Этот метод действий медленнее первого, но давал большую гарантию на твердое закрепление захваченных кварталов. При первом способе действий имело место много случаев обстрела и поражения следующих за прошедшими подразделениями небоевых машин, а также офицеров высших штабов, едущих в подразделения с заданием. Один оставшийся снайпер иногда убивал много наших бойцов и офицеров…

Артиллерия в боях на улицах Берлина обычно придавалась танковым и мотострелковым батальонам и входила в состав штурмовых групп (отрядов). Основной вид огня артиллерии при штурмовых действиях был огонь на разрушение каменных построек. Для этого в состав штурмовых отрядов вводилась крупнокалиберная артиллерия (122–152 мм и минометы 120–160 мм). Легкая артиллерия обеспечивала действия тяжелой артиллерии.

Особенно хорошие результаты давали установки реактивных снарядов М-31. Обычно одиночные снаряды М-31 устанавливали на втором-третьем этаже и стреляли из окна по объекту обороны противника; 2–3 снаряда М-31 разрушают 5–6-этажный дом. Хороший эффект в боях за Берлин давали 203-мм орудия, но они требуют сравнительно большого времени для установки».

***

2 мая 1945 года Берлин пал, но битва за столицу рейха не была последней для 3-й гвардейской танковой армии. Его гвардейцам был отдан приказ идти на помощь восставшей Праге.

6 мая по приказу командующего фронтом ударная группировка, в которую вошла и 3-я гвардейская танковая армия, начала наступление на Прагу, чтобы оказать помощь восставшей накануне столице братской Чехословакии.

Марш-маневр танкистов, мотострелков, артиллеристов, конников через горы был стремительным, безостановочным.

На переломе от ночи к утру 9 мая танковые и мотострелковые бригады армии Рыбалко вошли в Прагу, восторженно приветствуемые ее жителями.

И в тот же день, 9 мая, Москва салютовала Великой Победе…

***

Маршал Рыбалко создал новую тактику ведения танковых боев.

Одна из его стратегий – штурмовать врага в одном слабом месте усиленным танковым кулаком, а не распылять боевые машины по всем важным участкам – стала новацией во время Великой Отечественной войны и принесла победы в важнейших сражениях.

На Курской дуге летом 1943 года Рыбалко настоял на вводе его танковой армии не отдельными частями, а всем составом сразу. Это решение позволило взломать эшелонированную оборону противника и выйти на оперативный простор.

Также Рыбалко категорически отказывался выполнять директиву и запускать танки в город до проведения там зачистки стрелковыми подразделениями, благодаря чему вырабатывалась новая тактика ведения боев в городской застройке и снижались боевые потери.

Рыбалко разработал новаторский способ освобождения захваченных городов. Вместо того, чтобы ввязываться в уличные бои в заведомо проигрышных условиях узких улиц, танки обходили города, рассекали коммуникации противника и деморализовывали его. А зачистку населенных пунктов завершала пехота. Это позволяло сберечь жизни мирного населения и сохранить здания. Одним из наиболее известных примеров спасенных Рыбалко городов является Львов.

Павел Рыбалко разрабатывал целые разделы военного искусства для танковых подразделений и соединений.

Например, он прославился своим умением организовывать переправу танковых частей. Части под его командованием в сжатые сроки были переброшены с Букринского плацдарма на Лютежский и нанесли неожиданный удар по врагу. Нацисты не смогли даже ничего заподозрить, так как на покинутых позициях советские войска оставили мастерски изготовленные макеты военной техники.

В каждой из операций Павел Рыбалко неизменно проявлял себя как отличный, думающий командующий, обладающий стратегическим мышлением.

Его отличали стремительные действия, мастерство осуществления неожиданных для противника маневров, которые часто застигали врага врасплох и вносили очень важный вклад в успех проводимых операций.

***

Единственный сын командарма Рыбалко пошел в отца.

Мальчик преклонялся перед отцом с детства. Говорил: «Мой отец – Человек с большой буквы! Слово даю, что стану таким же!» Он и стал таким… Закончил танковое училище и ушел воевать вдали от отца.

Генералу предлагали взять сына к себе. Но Павел Семенович наотрез отказался держать сына при себе. Даже вопреки настоятельным просьбам матери...

Последние сведения о сыне Павел Семенович и Надежда Давыдовна получили ранней весной 1942-го: Виль писал, что закончил училище и получил назначение в Энскую танковую бригаду.

А через несколько месяцев почта принесла беленький листочек с черною вестью: «Сообщаем... Ваш сын Рыбалко Виль Павлович, 1923 года рождения... пропал без вести».

Значительно позже удалось установить, что лейтенант Вилен Рыбалко погиб смертью храбрых, прикрывая отход отступающих советских частей. Сын командарма дрался до конца, сгорев в танке.

***

Уже после завершения боевых действий – 1 июня 1945 года командарм Рыбалко получил погоны маршала бронетанковых войск.

А в апреле 1946 года был назначен 1-м заместителем командующего бронетанковыми и механизированными войсками Советской Армии.

С апреля 1947 года Рыбалко стал командующим бронетанковыми и механизированными войсками Советской Армии.

***

Как-то после войны один английский журналист поинтересовался у маршала Рыбалко: «Правда ли, что советские танки через 36 часов будут в Париже?»

Маршал выдержал паузу, грозно на него посмотрел и командирским голосом ответил: «Не через 36 часов, а через сутки, и не в Париже, а у вас в Лондоне».

Вот так советские генералы воевали и недругам отвечали. Благодаря таким генералам нас боялась вся Европа.

Равиль БАЙБУРИН

Легендарный академик-подводник

Герой, умница, красавец-мужчина со сложным характером. Удачливый командир и единственный на Балтике командир-подводник с академическим образованием, выбравший фронт вместо штабной работы.

Его называли «Дон Кихот» 1-го ранга. О нём писали в газетах, снимали фильмы. С ним дружили Всеволод Вишневский и Ольга Берггольц, провожавшая его в очередной поход.

Подводная лодка Л-3 под командованием Грищенко ухитрялась преодолевать нашпигованный минами Финский залив и возвращаться на базу даже с погнутым перископом...

Когда-то его имя не сходило со страниц газет. Его дружбой гордились писатели и поэты. А самые красивые женщины были счастливы, когда он одаривал их мимолетной улыбкой.

Ему не было равных в годы войны по количеству уничтоженных вражеских кораблей. А о его мастерстве, хитрости и удачливости ходили легенды.

Он писал книги и научные трактаты.

На него злились начальники и боготворили сослуживцы и флотская молодёжь.

Ушёл он из жизни непонятый, недоделав еще многого, что мог бы завершить…

***

Родился Пётр Дионисович (впоследствии в документах он стал Денисовичем) 12 июля 1908 года в селе Голта Ананьевского уезда Херсонской губернии (ныне в городской черте г. Первомайска Николаевской области, Украина) в крестьянской семье Дионисия Андреевича и Екатерины Петровны Грищенко.

Пётр был третьим ребёнком в семье. После смерти отца от тифа в 1916 году воспитывался дедом. В своей книге «Соль службы» Петр Грищенко пояснил так:

«Платить за квартиру было нечем, и мы переехали к деду – отцу матери. Дед был человек трудолюбивый, очень набожный, – что не мешало ему, правда, иметь крутой нрав. В воспитание наше он вмешивался больше кнутом и окриком. Мать не могла нас защитить, потому что и её он подчинил своей воле».

Петя учился в церковно-приходской, а затем в железнодорожной школах. Мальчишкой чистил котлы пароходов, стоявших в Одесском порту. После окончания 2-го курса электротехнического техникума призван был на флот. Затем поступил в Военно-морское училище имени М.В. Фрунзе, которое окончил в 1931 году.

(Опускаем далее длинную лестницу учебной карьеры. Он завершил ее на зависть образованным, квалифицированным специалистом, единственным на флоте подводником с академическим образованием.)

С июля 1940 года Грищенко – командир подводного минного заградителя Л-3 (минзаг «Фрунзевец»).

Петр Грищенко: «На подводную лодку «Фрунзевец» (Л-3) я пришёл в 1940 году, когда она уже успела наплавать за многие годы десятки тысяч миль под водой. Для неё настало время модернизации: значительную часть устаревшей техники нужно было демонтировать и заменить новой, более совершенной».

В начале 1941 года, после завершения модернизации, Л-3 перешла в Лиепаю (Либаву) и была зачислена в состав III дивизиона бригады подводных лодок КБФ. Командиру «Фрунзевца» шел 33-й год…

***

22 июня 1941 года в 3.30 утра немецкие бомбардировщики атаковали военно-морскую базу Либава. Но морякам разрешили открыть ответный огонь только в шесть утра.

Капитан 3-го ранга Грищенко в первый же день войны предложил командованию идти к немецким портам, чтобы на выходе из них поставить мины, запереть врага и атаковать торпедами. Его инициативу игнорировали.

Лишь 26 июня Пётр Денисович получил приказ комбрига, капитана 1-го ранга Николая Египко, выставить минные заграждения в районе Мемеля (Клайпеды).

Петр Грищенко: «Итак, наше первое боевое задание – закупорить минами фарватер врага… Хотя задача не из лёгких, ясно представляю, с какой радостью встретит её команда».

На выходе из аванпорта подводная лодка была внезапно атакована шестёркой пикирующих бомбардировщиков. Либавский фарватер узок и извилист, но Грищенко всё же исхитрился уклониться от атак и прорваться в море.

Первоначальная задача была, на первый взгляд, несложной: нести дозор в районе маяка Стейнорт и в случае появления неприятельских кораблей атаковать их. До Либавы было недалеко, и иногда, поднимая перископ, Грищенко видел над городом багровое зарево пожаров: гарнизон и экипажи стоявших в ремонте и взорванных кораблей из последних сил отбивали атаки наседающего врага.

Тогда-то и произошла первая размолвка командира лодки с военкомом Бакановым. Увидев в перископ, что немцы штурмуют Либаву, Баканов заявил Грищенко: «Хватит нам торчать здесь без дела! Надо всплыть. Подойти к берегу и вступись в бой с фашистами, стреляя из пушки!»

Разумеется, можно было понять боль комиссара, но предложенное им было чистым безумием… Семидесятимиллиметровое орудие «Фрунзевца», естественно, никак не могло повлиять на развитие ситуации в Лиепае, при этом сама лодка была бы в несколько минут неминуемо расстреляна прямой наводкой с берега, так и не успев ничего сделать. Кроме того, Грищенко имел и вполне конкретный приказ…

Уже по возвращении в базу Баканов напишет донос на Грищенко, в котором обвинит его в трусости, как отказавшегося от артиллерийской атаки немецких позиций на берегу. Абсурдность и надуманность этой бумаги будет очевидна. Но нервы командиру Л-3 псевдопатриотичность его военкома потрепала изрядно...

Петр Грищенко: «…вот, наконец, и поворот на курс 90 градусов... до места постановки ещё восемнадцать миль, но уже слышны резкие щелчки: это катера-охотники время от времени сбрасывают глубинные бомбы. Первые разрывы настораживают... Ложимся на боевой курс... Не успеваю дать команду – «начать постановку», как раздаётся сильный взрыв. За ним второй. Третий, четвёртый... многие падают на палубу. Гаснет освещение. Часть электроламп разбита. На этот раз бомбы упали рядом с Л-3. Можно приступать к минной постановке. Глубина моря у порта всего восемнадцать метров. Боцман Настюхин волнуется, ему с трудом удаётся удержать глубину двенадцать метров. Пусть лучше старушка тонет, чем покажет свою рубку катерам, – успокаиваю я Настюхина и тут же подаю команду – начать постановку мин. Ритмично защелкали счётчики. После каждой выведшей за корму мины слышу по переговорочной трубе голос старшины Овчарова: – Вышла первая... вторая... третья... Акустик докладывает: – Катера полным ходом идут на подводную лодку, пеленг меняет на нос! – Прекрасно, Дима, – отвечаю громко, чтобы слышали все. Напряжение растёт. Прямо по носу Л-3 раздаются четыре сильных взрыва. Вслед за ними ещё четыре, и наступает тишина. Снова доклад акустика: – Катера удаляются. – Вышла двадцатая, – слышу голос из кормового отсека...»

Несмотря на яростную бомбёжку с боевых катеров противника, минная постановка была выполнена. Вскоре на минах подорвались транспортник и тральщик «Гюнтер».

На обратном пути Л-3 подверглась атаке фашистских противолодочных катеров, пытавшихся забросать её глубинными бомбами. Но и здесь командир умелым манёвром уклонился от катеров, и те ещё долго бессмысленно глушили тротилом обезумевшую балтийскую треску…

Но подводная бомбардировка всё же не прошла для минзага даром. От близких разрывов лопнул стяжной борт кормовых горизонтальных рулей. Положение было не из приятных. Лодка трижды внезапно проваливалась на глубину. Пришлось всплыть и в надводном положении выходить на малую глубину. Уцелели чудом… До темноты Грищенко всё же успел положить подводную лодку на грунт. Ночью, всплыв, механик лодки Крастелёв с матросами исправили повреждение в цистерне. В течение двух часов, пока шёл ремонт приводов горизонтальных рулей в концевой цистерне, Л-3 оставалась на поверхности. И представлял хорошую мишень для противника в период белых ночей.

Риск для людей, работавших в цистерне, был при этом огромный. Ведь появись в небе неприятельский самолёт – и лодка будет вынуждена срочно погрузиться, оставив людей погибать в затопляемой цистерне. Но всё обошлось. Повреждение устранили. И минзаг начал свой путь в Ригу, где базировался дивизион, куда входила Л-З.

Добраться до Риги, однако не удалось. Обстановка на фронте менялась столь стремительно, что пока минзаг был на позиции, пала Либава и бои вовсю шли уже на рижских улицах. Перевести дух подводникам удалось лишь в Таллинне.

***

Финский залив в те годы называли «супом с клёцками» – настолько он был нафарширован минами: ударными, акустическими, магнитными, антенными. Добавьте к этому стальные противолодочные сети, десятки сторожевиков и катеров. В Данцигской бухте, куда 15 июля 1941 года отправили Грищенко, было то же самое – густая смертельная «похлёбка», в которой тонули целые экипажи.

Но Грищенко сделал то, на что не решался никто. Он повёл лодку на глубине прямо за кормой немецких тральщиков. Те расчищали путь от мин – а он ставил свои мины у них за спиной. Подобной дерзости враг не ожидал.

Разумеется, риск был огромный, но и расчёт почти гениален, ведь немцы, только-только протралив фарватер, были совершенно уверены в его полной безопасности и тут же попались на хитрость Грищенко!

Петр Грищенко: «Только на третьи сутки нам, наконец, удалось как следует выявить режим плавания гитлеровских военных кораблей и торговых судов, определить фарватер, а также систему охранения этой важной военно-морской базы противника и поставить мины».

С заданием Грищенко справился блестяще. Минная банка была скрытно поставлена как раз на наиболее оживлённом морском «перекрёстке». И результат не заставил себя ждать. Буквально через несколько дней здесь прогремели два мощных взрыва, и немцы лишились двух своих гружёных транспортов. Позднее, уже после войны, станут известны их названия – «Эгерау» и «Хенни».

Немецкие сторожевики и катера неделю преследовали Л-3, подвергнув ударам глубинных бомб.

Умело маневрируя, командир Л-3 Грищенко избежал прямого попадания, но от разрывов бомб вблизи лодки сместилась верхняя крышка рубочного люка, и внутрь корпуса начала поступать вода. Вышел из строя гирокомпас, разошлись швы топливной цистерны, и соляр стал заливать аккумуляторную яму. К тому же во всех отсеках погас свет и возник пожар. Лодка получила серьёзные повреждения, легла на дно и ремонтировалась прямо под днищами вражеских кораблей. Лодке удалось оторваться от преследователей и усилиями экипажа ликвидировать поломки и неисправности.

Держа курс по магнитному компасу, в полдень 31 июля Грищенко привёл лодку на Таллинскую базу.

***

В середине сентября у острова Готланд Л-3 в надводном положении вступила в бой с 2-мя финскими торпедными катерами. Первый же снаряд из нашей пушки попал в машинное отделение головного катера. Катер вывели из строя, несколько финских моряков погибли, включая капитана. Вражеские торпеды прошли мимо.

Профессиональный расчет, ответственность, находчивость и, тем не менее, постоянный риск, поясняет специалист-подводник, контр-адмирал, профессор Георгий Костев:

«Командир подводного минного заградителя Грищенко в каждом боевом походе выполнял роль камикадзе. Кроме 12 торпед (в каждой по 300 кг тротила) Л-3 брала на борт 20 мин (по 200 кг тротила). При необходимости эти смертоносные «поплавки» выходили из специальной минной шахты и с помощью якоря ставились на заданную глубину (60-100 метров) в тех местах, где проходил вражеский фарватер.

Глубину постановки «поплавков» определял командир – в зависимости от водоизмещения корабля противника и его осадки. А для этого приходилось заходить в узкие места, на мелководья, непосредственно к берегу, где располагались морские базы немцев. Иногда приходилось часами, лёжа на дне, дожидаться выхода вражеских конвоев. И не дай Бог, если впереди конвоя шёл их минный тральщик, очищающий фарватер от наших «тротиловых сюрпризов». Наша лодка могла погибнуть под глубинными бомбами, сбрасываемыми с тральщика. Тогда командир Л-3 Пётр Грищенко ставил мины у него за кормой, чтобы идущий следом немецкий караван сам нарывался на «поплавок». Тут требовалось особое мастерство».

Начало войны, 41-й год стал для Л-3 суровой, но необходимой боевой школой. В течение него Грищенко совершил 3 похода, уничтожив 4 вражеских судна.

Много это или мало?

Ведь каждый из потопленных гружённых военными припасами транспортов в пересчёте на «живую силу» равнялся стрелковому полку. Иными словами, уже в первые месяцы войны Грищенко отправил на дно полнокомплектную фашистскую дивизию!

Страшную блокадную зиму 1941-42 годов «Фрунзевец» простоял в Неве у набережной Ленинграда. Матросы и офицеры делились последним куском хлеба с умирающими горожанами.

***

В течение блокадной зимы экипаж Л-3 вместе с рабочими ленинградских заводов досрочно произвёл ремонт подводной лодки.

Грищенко, в немногие свободные часы, в течение всей зимы посещал кабинет торпедной стрельбы сотни и сотни раз, выходя в учебные атаки.

Выкраивая время, успевал прослушать цикл лекций профессора Томашевича по тактике подводных лодок и методам залповой стрельбы веером.

Не имея возможности полноценно отработать курсовые задачи, Л-3 произвела лишь несколько пробных погружений в Неве между Литейным и Охтинским мостами, в месте, окрещённом местными остряками «Охтинским морем».

К радости Грищенко, начальство убрало с лодки военкома Баканова, с которым у командира так и не сложились отношения.

Вместо него прислали старшего политрука Долматова. С ним у Грищенко тоже будет хватать хлопот…

***

К лету 1942 года немцы перегородили Финский залив десятками стальных сетей и сотнями минных полей. Половина подводных лодок Балтики гибла при преодолении.

В ночь с 9 на 10 августа 1942 года подводная лодка Л-3 под командованием капитана 2-го ранга Грищенко отдала швартовы и отправилась в свой 4-й боевой поход.

На душе моряков было тяжело. Только что наши войска оставили Севастополь, пал Харьков, в огненной мясорубке которого навсегда исчезло сразу несколько армий, и теперь немецкие танковые клинья уже рвались к Волге и на Кавказ. Не легче была ситуация и на Балтике, где что ни день, то гибли наши подводные лодки, пытаясь прорваться в открытое море или вернуться после похода обратно. Теперь настал черёд попытать счастья и для «Фрунзевца».

Петр Грищенко: «9 августа 1942 г. «Фрунзевец» направился из Кронштадта к западной оконечности о-ва Борнхольм. Кораблям, идущим на выполнение задания, предписывалось в течение суток в надводном положении форсировать Финский залив. Однако, учитывая печальный опыт лодок из первого эшелона, я принял решение идти под водой. Как только прозвучала команда к погружению, комиссар А. Баканов схватил меня за рукав:

– Ты что, командир. Ты что, приказа не знаешь!..

– Всё знаю. Но зря рисковать не буду, пойдём под водой, – сказал я и обосновал принятое решение.

Вместо суток этот переход занял у нас пять дней. Я понимал, что нарушил приказ, но ПЛ осталась невредимой, пройдя сложнейшие заграждения. В дальнейшем то положение было отменено, но ошибка командования была оплачена дорогой ценой – несколько лодок, следовавших до нас в надводном положении, погибло».

Целью похода была разведка. Шли мимо берегов Швеции. Там узкие проливы, оживлённый район, в котором шныряли шведские и датские каботажники, а также рыболовецкие суда.

Увы, у Висбю – шведского города-порта на острове Готланд – лодку засекли с промыслового судёнышка. И рыбаки нейтральной страны выдали наших моряков, отправив в эфир сообщение об их присутствии. За лодкой началась охота. Немцы выслали на поиски миноносец. Командир Л-3 Грищенко приказал залечь на дно.

Тактика себя оправдала. Немецкий корабль, посчитав, что у шведов слишком разыгралось воображение, отстал. А наша субмарина, освободившись от преследования, вышла на просторы Померанской бухты – в самое логово врага, на меридиан Берлина. Но подводникам снова приходилось проявлять терпение.

Согласно боевому распоряжению, Грищенко надлежало выставить западнее острова Борнхольм два минных заграждения, а затем уже начать торпедную охоту за неприятельскими транспортами.

Выполняя боевую задачу, Л-3 заняла позицию в районе юго-западнее острова Борнхольм. Район очень важный для фашистов, так как здесь находились центр германского судостроения и система военно-морских баз Макленбургской, Любекской и Кильской бухт. И здесь у наших подводников неожиданно случилась беда: лопнула крышка цилиндра правого дизеля. Её надо было менять, но это требовало ухода с позиции и часов шестнадцать рабочего времени.

Грищенко пошёл на оправданный риск – положил минзаг на грунт. Когда температура крышки спала, подводники подручными средствами подняли трехсоткилограммовую махину. Работали очень тихо, чтобы не засекли «слухачи» фашистов. Когда работы уже подходили к концу, рядом с лодкой прогрохотала якорь-цепь. Гидроакустик, старший матрос Жеведь, доложил: «В бухту вошло полтора десятка вражеских миноносцев, сторожевиков и тральщиков». Работы продолжили, но крайне осторожно. Даже гирокомпас остановили, ботинки сняли с ног, чтобы не стучали по палубе. В страшном напряжении провели подводники полсуток, но себя не обнаружили и поставили две минные банки. На них позже подорвались 4 транспорта, шхуна и подводная лодка «U-446».

18 августа Грищенко обнаружил в перископ большой караван транспортов (12 транспортов шли в охранении трех миноносцев, нескольких катеров и сторожевых кораблей). Скрытно преодолев две линии охранения…

На Л-3 набросились эсминец и миноносец, десятки глубинных бомб сотрясали корпус, часть приборов вышла из строя. Грищенко приказал нырнуть под горящую нефть. Лодка могла попасть под тонущий танкер, но ушла от погони.

Петр Грищенко: «Я брился, когда вахтенный офицер Дубинский доложил: – Обнаружен конвой. Курс сто восемьдесят градусов. Я бросился в центральный пост к перископу. Обстановка для атаки нелёгкая: нужно прорывать две линии охранения конвоя и с близкой дистанции, наверняка, в упор выпустить торпеды. Волнение моря не превышает двух-трех баллов. Ветер – с берега. Люди занимают свои места по тревоге... внимательно наблюдаю в перископ за конвоем. В середине его выделяется размерами большое судно. Зову к перископу помощника штурмана Луганского. До войны он плавал помощником в торговом флоте и хорошо разбирался во всех типах и классах торговых судов... Луганский только на миг прильнул к окуляру: – Тут и гадать нечего. Танкер. Водоизмещение – тысяч пятнадцать...

Опускаю перископ в шахту... Акустик доложил, что миноносец быстро приближается к нам. По команде лодка уходит на глубину, нырнув под первую линию охранения. С большой скоростью, шумом и воем гребных винтов над нами проносится корабль. На нём и не подозревают, что разыскиваемый ими враг находится под килем эсминца всего в каких-нибудь 15 метрах. Не сбавляя хода, Л-3 снова всплывает под перископ. Теперь мы между катерами и миноносцами. Прямо по курсу конвоя – самолёт. Он ищет подводные лодки. Пасмурная погода нам благоприятствует. Но перископом приходится пользоваться осторожно, – поднимать его всего на несколько секунд. За это время нужно успеть осмотреться. Иногда это не удаётся.

Слышны отдельные разрывы глубинных бомб. Но эта хитрость гитлеровцев – отпугивать возможного противника – нам уже давно знакома. Не меняя глубины, мы проходим вторую линию охранения – линию катеров. Их осадка незначительна, и опасаться таранного удара не приходится... Л-3 успешно прорвалась через обе линии охранения и теперь находится между транспортами и катерами-охотниками. Голова колонны пересекает наш курс. Дистанция медленно сокращается. – Аппараты, товьсь! Отчетливо слышен гул работающих винтов. Устанавливаю перископ на пеленг залпа и поднимаю ещё. Носовая часть огромного танкера чётко обрисовывается на фоне берега. Вот его нос «входит» в линзу перископа, тёмная стена медленно ползёт в левую сторону, к перекрещенным нитям в центре линзы. Теперь, фашисты, держитесь! – Аппараты, пли! Лодка вздрагивает. Передо мной загорается зелёная лампочка – торпеда вышла. Второй толчок – снова зелёная вспышка. На какую-то долю минуты я забыл об опасности. До боли, прижав правый глаз к окуляру, смотрю, как точно идут к цели наши торпеды.

В центральном посту Коновалов вместе с Зониным считают секунды: «Ноль пять, ноль шесть... десять, тринадцать...» – взрыва нет. – Неужели не попали? – кричит Коновалов мне в рубку. – На таком расстоянии трудно не попасть, – машинально отвечаю ему, не отрываясь от перископа, в эту секунду огромный столб огня и дыма взметнулся над танкером. В центральном посту слышу крики «ура»! Ещё взрыв! Снова «ура», а море горит. На танкере более десяти тонн горючего – такой огонь нескоро погаснет! ...На лодку ринулись катера. Миноносцы открыли огонь, снаряды подают с недолётом... – Полный вперёд! Срочное погружение!

…А морские глубины вокруг нас громыхали и рвались... Л-3 стремительно уходила от преследования, и взрывы за кормой становились всё глуше и глуше. Я спустился вниз, в центральный пост. Настроение у всех было приподнятое. Первая победа!.. Иду к себе в каюту добриваться...»

***

25 августа подводная лодка прибыла на заданную позицию. С неё наблюдали интенсивное движение неприятельских транспортов, а лежа на грунте, слышали отдалённые взрывы глубинных бомб и шум винтов миноносцев.

…Выйдя на меридиан фашистского Берлина, лодка скрытно выставила несколько минных заграждений на судоходных фарватерах к западу от острова Борнхольм.

Петр Гриценко: «Только после войны стало известно, что на наших минах подорвались и затонули два вражеских транспорта, перевозивших ценный груз – никелевую руду. Враг умел скрывать свои потери».

Завершив минные постановки, подводная лодка занялась поиском судов для уничтожения их торпедами. Вскоре настойчивость командира была вознаграждена.

28 августа – на горизонте новый конвой. На этот раз это были 8 транспортов в сопровождении двух миноносцев. Естественно, что от такого подарка судьбы Грищенко отказаться не мог. «Фрунзевец» немедленно начал маневрирование под перископом для выхода в атаку.

На корабельных часах стрелки показывали 17.12, когда Грищенко скомандовал:

– Носовые торпедные аппараты, первый и второй! Товьсь! Пли!

От толчка выброшенных смертоносных сигар подводную лодку едва не выбросило на поверхность. Боцману каким-то чудом удалось удержать её на пятиметровой глубине. Отчётливо был слышен взрыв. Когда Грищенко поднял перископ, эсминца на поверхности уже не было. Теперь наступила очередь крупнейшего из транспортов. Четырехторпедный залп не оставил ему шансов. Торпеды буквально разнесли его вдребезги.

На этот раз подводную лодку особенно никто не преследовал. К досаде командира, оставшиеся транспорты бросились от погибшего собрата врассыпную, и догнать их «Фрунзевцу» не было никакой возможности. Грищенко мог лишь наблюдать в поднятый перископ торчащий из воды нос затонувшего транспорта.

Затем было не менее тяжёлое возвращение домой. При форсировании Финского залива Л-3 не раз была на волоске от гибели. Пять мин взорвались рядом с ней при касании минрепов. Спасли лишь мастерство экипажа и невероятное профессиональное чутье командира.

10 сентября Л-3 вошла на Большой Кронштадтский рейд. Лодку встречали командующий КБФ адмирал В.Ф. Трибуц и руководители Ленинграда.

Адмирал В. Ф. Трибуц:

«...Мы встречали лодку [...] несмотря на дождь, очень торжественно.  Должен отметить, что нас приятно поразил вид командиров и краснофлотцев Л-3. Все были выбриты, обмундирование выглажено со щегольством. Грищенко не хотел подражать некоторым командирам [...] которые считали шиком бороды и усы, бакенбарды и густые шевелюры».

Моряки сходили на берег счастливые, что вернулись живыми...

Радость возвращения была, впрочем, омрачена для Грищенко доносом его военкома. Что поделать, не везло командиру Л-3 на политруков!

Военком Долматов информировал: «Командир вёл себя в море очень осторожно, если не сказать больше – трусливо. Если бы он стрелял не залпами, а по одной торпеде, мы бы уничтожили не пять, а двенадцать кораблей противника. И то это стало возможным только благодаря мужеству экипажа и хорошо поставленной партийно-политической работе...»

Естественно, что бумага Долматова не осталась без внимания. Но после столь победного прорыва Грищенко наказать просто не могли. Его наградили орденом, слегка пожурили, и командир «Фрунзевца» стал готовиться к следующему походу.

Именно в эти недолгие дни отдыха между боевыми буднями на лодку к Грищенко прибыли находившийся в то время в Ленинграде писатель Александр Фадеев, поэтесса Ольга Берггольц и Всеволод Вишневский.

Ольга Берггольц посвятила Петру Денисовичу замечательное, но малоизвестное стихотворение:

Подводная лодка уходит в поход

В чужие моря и заливы.

Её провожают Кронштадт и Кроншлот

И встречи желают счастливой.

Последний привет с боевых катеров,

И вот уж нельзя разглядеть их.

И мы далеко от родных берегов

И близко от славы и смерти.

Нас мало, мы горсточка русских людей

В подводной скорлупке железной.

Мы здесь одиноки средь минных полей

В коварной и гибельной бездне.

И вот над подлодкой идёт караван,

Гружённый оружьем проклятым.

Ты врёшь! Ни эсминцы твои, ни туман

Тебя не спасут от расплаты.

Пора – торпедисты! И точно в упор

Вонзаются наши торпеды.

Республика, выполнен твой приговор

Во имя грядущей победы.

Подводная лодка обратно спешит,

Балтийское выдержав слово.

Ты долго её не забудешь, фашист,

И скоро почувствуешь снова.

 Художник Гуляев написал большое живописное полотно о торжественной встрече Л-3 после боевого похода в Кронштадте.

Большой природный ум и личное обаяние в сочетании с потрясающим чувством юмора, академической образованностью и интеллектом не могли не вызвать восторга у представителей творческой интеллигенции от общения с ним. Ну, а если к этому прибавить командирский талант и, несомненно, выдающиеся боевые успехи, то можно понять, почему Грищенко оказался в центре внимания прессы. Однако, к его чести, он оказался абсолютно не подвержен «звёздной болезни» и относился к происходящему с изрядной долей здорового юмора.

На базе лодку встречали пятью жареными поросятами – традиция: одно потопленное судно – один поросёнок.

Все 54 члена экипажа получили ордена. За мужество и героизм командир и 15 членов экипажа были награждены орденом Ленина, еще 24 – орденом Красного Знамени. 15 – орденом Красной Звезды.

Г. Дрожжин, ветеран-подводник, капитан 1-го ранга: «Ничего подобного, в истории ни одной морской державы мира не существует: за один поход все без исключения члены экипажа корабля были награждены орденами (не медалями), среди которых почти треть высшей награды государства. Это достойно занесения в Книгу рекордов Гиннесса».

***

Но отдых подводников был недолог. Визиты скоро закончились.

И уже 27 октября 1942 года «Фрунзевец» выше в свой очередной прорыв в открытое море.

Из боевого приказа на поход: «...Подводной лодке Л-3 занять позицию в районе Утэ и после двухдневной разведки на себе выстроить минное заграждение на фарватере Утэ. Затем перейти в район, ограниченный параллельно Виндава-Нидден и меридианом 20 градусов 30 минут, где выставить минное заграждение на подходах к Клайпеде и на установленных фарватерах противника, после чего оставаться в том же районе для уничтожения транспортов и военных кораблей противника...»

Начало похода было весьма неудачным. Уже при форсировании Финского залива «Фрунзевец» подсёк мину. Раздался оглушительный взрыв прямо под подводной лодкой. Но каким-то чудом Л-3 не получила повреждений и смогла продолжить свой путь.

Подводники без помех поставили мины в районе острова Уте. Кстати, на минах в этом районе подорвался и затонул фашистский транспорт «Гинденбург».

Потом подводная лодка поставила несколько минных банок в районе Мемеля–Либавы. Там впоследствии ушли на дно транспорты «Остланд», «Вольфрам», «Диршау».

13 ноября был обнаружен идущий на юг конвой врага.

Условия для атаки были прекрасные, и Грищенко принял решение атаковать главную цель. Но вдруг опустился туман, видимость ухудшилась. Командир, однако, своего решения не изменил. На боевом курсе Л-3 неожиданно попала в самую середину конвоя. Шумы заглушили пеленг главной цели. Как атаковать? Всего на мгновение поднял Грищенко перископ, чтобы уточнить пеленг на цель. И на миг увидел надвигающийся борт вражеского корабля. И тут же таранный удар сорвал с подлодки оба перископа. Командир с разбитой головой упал на палубу рубки, а лодка резко ухнула вниз.

Лишь на глубине 42 метра удалось задержать падение. «Ослепшая» лодка прошла 500 миль под водой, пробивалась через минное поле в Финском заливе и 73 раза пересекал линии мин. Судьба благоволила к подводникам…

А вот описание происшедшего в изложении самого командира Л-3.

Петр Грищенко: «Рано утром решаю поставить последнюю минную банку и начать движение к Либаве, но вдруг раздаётся сигнал торпедной атаки. Вахтенный офицер Луганский обнаружил конвой, идущий курсом на юг. Заняв своё место у перископа в боевой рубке, выхожу в атаку. Избираю объектом один из самых больших транспортов. Расстояние до цели примерно четыре мили. Видимость быстро ухудшается и вскоре цели уже не видно. Решаю маневрировать по данным гидроакустика. Пеленги на шумящие цели-корабли Жеведь (акустик Л-3) обычно даёт с точностью до градуса. Для атаки этого вполне достаточно. Вначале всё шло хорошо. Но на боевом курсе акустик доложил: «Трудно пеленговать». Л-3, видимо, попала в середину конвоя – со всех сторон шумы, маскирующие основной объект атаки. Чтобы не попасть под таран, приказываю боцману Настюхину держать глубину 15 метров. Это обеспечивает безопасность от таранного удара транспортом средних размеров и в то же время даёт возможность наблюдать в перископ. Приняв дополнительно в цистерну две тонны воды, Крастелев придает лодке отрицательную плавучесть. – Аппараты, товьсь! – даю команду в носовой отсек. Поднимаю перископ, чтобы увидеть пеленг залпом – нос вражеского корабля настолько близок, что хорошо видны аккуратно зачеканенные заклепки на форштевне! Не успеваю опустить перископ, как по нему происходит таранный удар. Транспорт проходит над лодкой. Эти три десятка секунд я лежу на палубе боевой рубки без сознания, с пробитой перископом головой.

Очнувшись, слышу голос Коновалова из центрального поста: – Товарищ командир! Что с Вами? Почему Вы не отвечаете? Погружение Л-3 после таранного удара транспорта удалось задержать на глубине 42 метра. Принцип Крастелева – плавать с отрицательной плавучестью – себя оправдал. Мы были спасены от неминуемой гибели. Если бы Крастелев не принял дополнительно две тонны воды, то Л-3 не ушла бы так легко на глубину после таранного удара, а боевая рубка вместе с командиром была бы полностью снесена за борт. На наше счастье, конвой нас не обнаружил. В отсеке мне оказали медицинскую помощь. Отлежавшись на грунте, приступили к постанове мин. Последние мины мы поставили к северу от Либавы, на прибрежном фарватере врага... с 13.30 до 13.40 поставили минную банку из 3 мин.

После всплытия в надводном положении было обнаружено: тумба ограждения наклонена на правый борт на 30 градусов. Командирский перископ согнут вправо на 90 градусов и развернут в корму на 135 градусов. Зенитный перископ не работает. Антенны левого борта сорваны и держатся отвесом на рубке правого борта – вынесены наружу. В 20.05 по пеленгу 156 градусов в дистанции 5 кабельтовых обнаружили подводную лодку типа «Щ» в надводном положении. Обе подводные лодки погрузились. 14.11 в 18.57 всплыли в надводное положение. Шторм. Ветер 10-11 баллов. Море 9-10 баллов, пасмурно. Ввиду попадания воды через рабочий люк в центральный пост пришлось идти с задраенным люком... в 12.20 в сопровождении катеров «МО» вошли в бухту Лавенсари. Где ошвартовались к пирсу».

Итак. Позади у «Фрунзевеца» остался ещё одни тяжелейший поход. Пока подводники переводили дух и приходили в себя от пережитого, в штабах анализировали результаты их деятельности. Действия Грищенко были признаны грамотными и правильными, даже, казалось бы, его неудачная торпедная атака, закончившаяся сломанным перископом, была признана исключительно полезной, так как ею впервые в подводной войне на Балтике была доказана возможность бесперескопной атаки по данным приборов гидроакустики. При этом отмечалось лишь, что командиру для её успешного завершения следовало бы избрать несколько большую глубину погружения.

Из боевой характеристики капитана 2-го ранга Петра Грищенко за 1942 год:

«...В 1942 г. товарищ Грищенко сделал два боевых похода в Балтийское море, длившихся в общей сложности 54 суток. Четыре раза с большой осторожностью и искусно, не обнаружив себя, форсировал Финский залив, преодолев все средства ПЛО противника. Пять раз подрывался на антенных минах, но повреждений не имел. В последнем походе после тарана без перископов привёл Л-3 в базу. Дисциплинирован, смел и решителен в бою, осторожен и расчётлив там, где необходимо. Занимаемой должности вполне соответствует. Достоин выдвижения на должность командира дивизиона подводных лодок...»

Всего к 1943 году Л-3 под командованием Грищенко совершила 5 боевых походов, потопила 18 кораблей и судов врага общим водоизмещением 65 тысяч тонн (этого рекорда не удалось больше повторить ни одному из отечественных подводных асов Великой Отечественной). Это больше, чем любая другая советская подлодка за всю Великую Отечественную войну. 13 из вражеских судов подорвались на установленных им минных полях, 5 – уничтожены были виртуозными торпедными атаками.

Никто из членов экипажа не погиб и не пострадал за время боевых походов!

1 марта 1943 года подводная лодка Л-3 была удостоена гвардейского звания.

***

Пётр Денисович Грищенко был  высокопрофессиональным и бесстрашным офицером, который проявил себя как результативный командир.

Характер Петра Денисовича был тот ещё – он имел неприятную для начальства привычку дураков называть дураками, а идиотские решения – идиотскими...

Многим начальникам Грищенко был непонятен своей «оригинальностью». Например, высказанным желанием после окончания Военно-морской академии снова быть назначенным командиром лодки (на должность, с которой ушёл в академию) и отказом от «начальственных» должностей на берегу.

И во время войны и после неё, став капитаном 1-го ранга, обременённым учёным званием, автором двух серьёзных монографий об оперативно-тактической подготовке подводных сил, занимая высокие должности в Высшем военно-морском училище и работая по рекомендации И.С. Исакова в Военно-морской академии на кафедре морской тактики под руководством профессора А.В. Томашевича, он всегда оставался самим собой: никогда не кривил душой и прямо высказывал свою точку зрения на тот или иной вопрос, невзирая на «высокие погоны» своего оппонента и не лицемеря.

П.Д. Грищенко, будучи человеком безукоризненной честности с высокими понятиями об офицерской чести и человеческой порядочности, многим своим прямым начальникам был «не по нраву», особенно начальникам по политической линии.

Вот ключевые черты характера, которые отмечали современники и исследователи:

Большой природный ум и личное обаяние в сочетании с потрясающим чувством юмора, академической образованностью и интеллектом.

Сочетание дерзости и осторожности. В нём органично сплетались готовность к оправданному риску и расчётливость. Он не шёл на бессмысленный риск, но и не упускал шанс нанести врагу урон, если видел реальную возможность успеха. Например, он сумел отстоять разумную тактику боя в спорах с теми, кто предлагал заведомо опасные или неэффективные решения.

Стратегическое мышление и исследовательский подход. Грищенко не просто применял известные приёмы, а обогащал тактику подводного боя. Он тщательно обосновывал свои замыслы и мог отстоять их перед любыми экспертами. Писатель-маринист Александр Зонин подчёркивал, что командир умел мыслить на перспективу – это роднило его с учёным.

Прямота и неприятие приспособленчества. Он был резок, прямолинеен. Была в нём какая-то врождённая органическая неспособность приспосабливаться, он отвергал всегда жизненную позицию «посытнее есть и помягче спать». Что думал, то и говорил, а отсюда появлялось и темпераментное «нет», и спокойное, но твёрдое «да». Правду, прямоту в суждении Грищенко ставил на первое место.

Он не стремился к дипломатии в ущерб делу – и эта прямота, по мнению ряда историков, отчасти повлияла на то, что его много раз представляли к званию Героя Советского Союза, но так и не присвоили.

Спокойная, весомая воля. Грищенко отдавал распоряжения без суеты; его манера говорить и действовать внушала экипажу уверенность. Подводники уважительно называли его «батей» и знали: его решение – взвешенное и верное.

Образованность и широта интересов. Ещё в юности он увлекался астрономией, читал Циолковского. Эта тяга к знаниям подпитывала его профессионализм на флоте.

Преданность делу и целеустремлённость. Даже когда в 1943 году его перевели из командиров подлодки в штаб, он просил вернуть его к подводным лодкам.

Александр Фадеев сказал о Грищенко просто и исчерпывающе: «Никогда не умрёшь, и из всякого дела вернёшься с победой».

Так он подписал своё фото, подаренное Грищенко 4 июля 1942 года. Как же надо было верить в талант командира, разглядеть его мастерство, чтобы сделать такую надпись! Причём более чем за месяц до начала очередного похода Л-3. Оценка писателя полностью подтвердилась.

Каждое своё решение Грищенко обосновывал, подходил к нему как исследователь. Но принять решение – это полдела, важно реализовать его. И здесь у командира Л-3 свой подход. Петр Денисович обладал особой манерой отдавать распоряжения. Он никогда не налегал на приказные интонации, говорил спокойно и веско, но самой манерой командования умел добиться порядка подчинения, уважения. У Грищенко – это не просто дар от природы. Пожалуй, здесь многое – от широты и глубин знаний, грамотности военного моряка. Словом, от того, что отличает военного по призванию, про кого говорят «военная косточка».

***

Приказом наркома Кузнецова в феврале 1943 года Грищенко был назначен старшим офицером отдела подводного плавания Балтийского флота. Должность весьма почётная и важная, но, увы, самая, что ни есть береговая. Почему надо было убирать опытнейшего командира корабля, остаётся неясным.

Разумеется, что каким-то образом объяснить такое назначение, вроде бы, можно: кому, как не ему, командиру с академическим образованием и огромным боевым опытом, заниматься планированием подводных операций?

Всё это так.

Но ведь в то время не менее острым был и дефицит командиров такого уровня, как Пётр Грищенко, который к тому же и сам не хотел покидать подплав.

И если им так дорожило командование флота, как специалистом по организации и планированию подводной войны, то как объяснить тот фант, что буквально в сентябре того же года капитан 2-го ранга Грищенко был вообще переведён служить в разведотдел штаба флота, в котором и пробыл до самого конца войны.

По утверждениям некоторых авторов, своим отстранением от реального подплава Грищенко обязан лично комфлоту адмиралу Трибуцу, получившему от Сталина фитиль за бессмысленную гибель подлодок Краснознамённого Балтийского флота летом 1942 на немецких противолодочных рубежах в Финском заливе.

Вопрос об этом поднимал как раз П.Д. Грищенко. Он неоднократно указывал командованию Краснознамённого Балтийского флота на оперативно и тактически неграмотное использование подводных лодок флота в сложившихся тяжёлых обстоятельствах. Об этом стало известно Ставке Верховного Главнокомандования, после чего И.В. Сталин лично запретил командующему Балтийским флотом вице-адмиралу В.Ф. Трибуцу посылать подводные лодки фактически «на убой» (подводные лодки отправлялись в поход только в надводном положении и т.п.).

Вот позже Трибуц своеобразно и отомстил Грищенко…

Адмирал В. Трибуц вынужден был признать:

«Теперь, через 20 лет, выяснилось, что «Л-3», по объёму потопленного во время войны тоннажа, опередила на флоте всех, кроме лодки, которой командовал А.И. Маринеско. А по искусству кораблевождения и по использованию оружия, по тактике – словом, по всем боевым показателям – «Л-3» не имела себе равных».

Р.М. БАЙБУРИН

На фото: Петр Денисович Грищенко. Из открытых источников

(Окончание. Начало в №62 от 18 июня)

15 мая 1944 года Толбухин вступил в командование 3-м Украинским фронтом.

Оригинальность полководческого мышления, смелость и глубина замыслов Федора Ивановича ярко проявились в блистательной Ясско-Кишиневской наступательной операции, которая отличалась быстротечностью и исключительно высокой результативностью.

На Кишиневском направлении заслуживает внимания смелое решение Ф.И. Толбухина ввести противника в заблуждение в отношении готовящегося направления главного удара путем ложного сосредоточения войск. За время войны это были вошедшие в историю военного искусства самые крупномасштабные действия по оперативной маскировке. Их суть заключалась в имитации сосредоточения стрелкового и механизированного корпусов и целой артиллерийской дивизии, для чего выделялись значительные силы. Часть резервных войск реально выводилась в ложный район сосредоточения и затем скрытно уводилась. Районы имитации реально прикрывались истребительной авиацией и зенитной артиллерией. Проводилось много и других мероприятий для дезинформации противника.

В течение 10 суток (с 20 по 29 августа 1944 года) войска 3-го и 2-го Украинских фронтов разгромили группу армий «Южная Украина».

Были окружены и полностью уничтожены 18 немецко-фашистских дивизий. Вермахт потерял 135 тысяч убитыми и ранеными, 200 тысяч пленными.

И главное – была освобождена Молдавия, из войны на стороне Германии выведены Румыния и Болгария. Они повернули оружие против ставшего теперь общим врагом гитлеровского фашизма.

За искусное проведение Ясско-Кишиневской операции Федору Ивановичу Толбухину в сентябре 1944 года присвоили звание Маршала Советского Союза. Это была заслуженная оценка таланта командующего фронтом.

Развитием этой операции в сентябре 1944 года стала Бухарестско-Арадская операция, в ходе которой были полностью уничтожены остатки группы армий «Южная Украина».

Проведя переговоры с Толбухиным, король Румынии Михай провел арест диктатора Антонеску, совершив практически бескровную победу и склонив местное руководство на сторону антигитлеровской коалиции.

28 сентября 1944 года 3-й Украинский фронт во взаимодействии с Народно-освободительной армией Югославии и при участии войск Отечественного фронта Болгарии приступил к проведению Белградской операции.

В октябре 1944 года войска 3-го Украинского фронта вместе с болгарскими и югославскими частями освободили от немцев Белград, а также южные и восточные части Югославии.

В ходе Апатин-Капошварской операции в ноябре – декабре 1944 года войска под командованием Толбухина с боем форсировали Дунай, разгромили противостоящие им части немецкой, венгерской и хорватской армий и вышли на Паннонскую равнину, создав условия для окружения Будапешта.

20 декабря 1944 – 13 февраля 1945 года объединения Толбухина участвовали в Будапештской наступательной операции.

Войска 3-го Украинского фронта совместно с армиями 2-го Украинского фронта маршала Родиона Малиновского окружили и уничтожили 188-тысячную группировку противника, не позволив ей уйти на помощь Берлину.

Венгерская столица была взята.

Пытаясь задержать наступление советских войск на Вену, немецкое командование 6 марта 1945 года в районе озера Балатон предприняло свое последнее в войне крупное контрнаступление.

В ходе 9-дневной Балатонской оборонительной операции войска 3-го Украинского фронта не только отразили удары фашистов, но и сумели сохранить силы для возобновления наступления.

16 марта они двинулись вперед и, взаимодействуя с 2-м Украинским фронтом, овладели западными районами Венгрии.

Наконец, в ходе Венской операции в марте–апреле 1945 года вновь во взаимодействии с войсками 2-го Украинского фронта соединения Толбухина разгромили немецкую группу армий «Юг», освободив от гитлеровцев территорию Венгрии и восточные районы Австрии.

13  апреля войска 3-го Украинского фронта освободили Вену.

День Победы войска 3-го Украинского фронта встретили в предгорьях Альп, куда они вышли в результате Грацко-Амштеттинской наступательной операции.

Освобождая европейские столицы, маршал еще более тщательно планировал операции, чтобы сохранить не только бойцов, но и города.

По его приказу при освобождении Вены этот город зачистили от немецких сил с минимальными разрушениями. Были спасены главные достопримечательности музыкальной столицы мира – собор святого Стефана и Хофбургский замок. Это, по мнению маршала, было необходимо, чтобы Советскую Армию в Европе запомнили как армию-освободительницу.

В Вене блистательный боевой путь полководца Ф.И. Толбухина был завершен.

***

Приказом Президиума Верховного Совета СССР от 26 апреля 1945 года, опубликованным в «Правде», Маршал Советского Союза Федор Иванович Толбухин «за умелое выполнение заданий Верховного Главнокомандования по руководству боевыми операциями большого масштаба, в результате которых достигнуты выдающиеся успехи в деле разгрома немецко-фашистских войск», был награжден высшим военным орденом СССР «Победа» за №9.

24 июня 1945-го Маршал Советского Союза Федор Толбухин вместе со сводным полком 3-го Украинского фронта принимал участие в Параде Победы.

***

С 15 июня 1945 года по январь 1947 года маршал Толбухин руководил управлением Южной группы войск, образованной на базе армейских частей и соединений, располагавшихся в Болгарии и Румынии.

Также Федор Иванович вел активную работу на посту председателя Союзных комиссий на этих территориях.

В дни, когда готовилась и произносилась Фултонская речь, когда британские и американские войска концентрировались в Греции и Турции, а вчерашние союзники выбирали на территории СССР цели, подходящие для ядерных ударов, Ф.И. Толбухина ожидало еще одно, последнее задание на южных рубежах Советской страны. Речь шла о возможном отражении провокаций со стороны турецкой и греческой военщины, за спинами которых стояли войска Англии и США. В ходе ответного контрнаступления планировалось нанести удары по направлению на Стамбул (Царьград), Дарданеллы, Комотини и Фессалоники.

Холодная война и опасность ядерного огня сковали планы военных в послевоенной Европе, и боевые действия надолго покинули ее просторы.

В январе 1947 года Ф.И. Толбухин покинул свой пост и отбыл на Родину, а в феврале 1947 года Южная группа войск была расформирована.

В 1947 году Толбухина назначили командующим войсками Закавказского военного округа.

Одновременно с этим он был народным депутатом в Верховном Совете с 1946 года до самого своего ухода из жизни.

***

В годы Великой Отечественной войны он проявил себя как опытный военачальник. Тщательно продумывал стратегию ведения предстоящего боя, бережно относился к жизни каждого солдата, ценил и не давал бойцов в обиду.

Федора Ивановича на фронте называли шахматистом: чтобы избежать больших потерь, он предпочитал не рассчитывать на решения по ходу событий и кавалерийские наскоки, а продумывать ходы и просчитывать все действия заранее. Сказывались и большой опыт штабной работы, высокая штабная культура.

Все отмечали порядок и организованность, которые царили во вверенных Толбухину армейских частях. К людям, независимо от их звания, командование относилось бережно и внимательно, и солдаты отвечали взаимностью. Подчиненные любили и уважали своего командира.

По воспоминаниям тех, кто служил с ним, своими человеческими качествами, особенно по степенности, солидности, необычайной скромности и доброте, близости к солдатским массам, он напоминал великого русского полководца Михаила Кутузова.

Начальник штаба фронта, которым командовал Ф.И. Толбухин, а позднее – командующий 37-й армией в составе того же фронта, Маршал Советского Союза С.С. Бирюзов писал:

«Федор Иванович Толбухин, по моим тогдашним представлениям, был уже пожилым, то есть в возрасте около 50 лет. Высокого роста, тучный, с крупными, но приятными чертами лица, он производил впечатление очень доброго человека. Впоследствии я имел возможность окончательно убедиться в этом, как и в другом весьма характерном для Толбухина качестве – его внешней невозмутимости и спокойствии. Мне не припомнится ни одного случая, когда бы он вспылил. И неудивительно поэтому, что Федор Иванович откровенно высказывал свою антипатию к чрезмерно горячим людям».

Генерал армии С.М. Штеменко вспоминал:

«Федор Иванович Толбухин пришел на командные посты со штабной работы... Лично мне Ф.И. Толбухин запомнился как очень добрый человек и, пожалуй, самый скромный из всех командующих фронтов».

Маршал А.М. Василевский:

«В годы войны особенно ярко выявились такие качества Толбухина, как безупречное выполнение служебного долга, личное мужество, полководческий талант, душевное отношение к подчиненным... После войны Ф.И. Толбухин, занимая ответственные посты и будучи очень больным, продолжал успешно выполнять свои обязанности. Никогда не забуду, как Федор, лежа на больничной койке, буквально за несколько минут до своей кончины уверял, что завтра он выйдет на работу».

Член Военного совета 57-й армии генерал-лейтенант Н.Е. Субботин вспоминал:

«Как военачальник Федор Иванович имел две характерные для него особенности. Он как никто берег личный состав армии-фронта, всегда стремился добыть победу малой кровью. И второе – он обладал исключительной работоспособностью, в периоды напряженных операций по 3–5 суток не отрывался от карты и телефонов, лишая себя даже короткого отдыха. Личного для него не существовало, он горел на работе, отдавал себя делу без остатка».

Генерал армии Владимир Лобов говорил о Толбухине:

«Когда он проводил фронтовые операции, потери у него были самые минимальные. Он берег солдат. Он знал, где солдат может погибнуть и как его сохранить. И при этом выполнить задачу».

Сослуживцы Федора Ивановича в годы войны отмечали его неисчерпаемое знание русских народных пословиц и поговорок. Его речь отличалась наличием метафор.

Также он любил музыку, пляску и беседы за самоваром.

В годы Великой Отечественной войны, когда он находился вдалеке от малой родины и лесных прогулок, близкие присылали ему любимые грибы.

Не забывал односельчан и сам Толбухин, отправляя им продукты, карандаши, тетради.

Один из подарков от маршала они даже сравнили с полетом в космос. Это была довольно редкая для загородной местности электрическая подстанция.

***

Немного о личной жизни маршала Толбухина.

Известно, что в брак он вступал дважды:

Впервые – в 1919 году: по настоянию матери женился на своей односельчанке.

Через год супруги Федор Иванович и Екатерина Ивановна развелись.

В этом браке была рождена единственная дочь Толбухина – Татьяна Федоровна. Бывшую семью маршал не оставлял. Регулярно отправлял дочери посылки.

Второй брак был заключен в 1923 году в Новгороде.

Супругой Толбухина стала женщина, имевшая среди предков дворян Бобылевых. В этом браке у Тамары Евгеньевны и Федора Ивановича родился сын, впоследствии умерший в детском возрасте.

Многие биографы связывают личную историю маршала Толбухина с Фаиной Георгиевной Раневской.

С Федором Ивановичем они познакомились в 1947 году в Тбилиси, где он руководил военным округом.

Случилось это в ресторане, где она была в компании. Ей там не понравилось, еда оказалась невкусной, а обстановка вообще не способствовала веселью. Она решила уйти одна. Когда она выходила, дверь для нее придержал какой-то мужчина в нарядном костюме с нашивками, и актриса слегка виновато сказала, что с этими тяжеленными дверьми она никогда не сможет справиться без помощи швейцара. Незнакомец расстроенно засопел и заявил о том, что он вовсе не швейцар.

Раневская окинула его взглядом и быстро извинилась перед «товарищем генералом».

Но этим актриса только усугубила ситуацию. «Я не генерал. Я – маршал», – выдавил Федор Толбухин.

Фаина Раневская удивленно смотрела на маршала. Она никогда раньше не видела таких больших и серьезных мужчин, которые обижаются, как дети.

Актриса была крайне удивлена и сказала: «Маршал не погнушался открыть дверь женщине! На всю жизнь запомню!»

Толбухин сразу не узнал актрису, но предложил подвезти ее. А Фаина Раневская от поездки отказалась, ей хотелось прогуляться.

Федор Толбухин никак не мог понять, кого напоминает ему эта женщина, а потом робко сказал, что она похожа на актрису, которую он видел в кино.

Фаина Раневская напряглась: она очень не любила, когда ей докучали фразой «Муля, не нервируй», она едва скрывала разочарование. Но Толбухин вдруг сказал совсем не о «Подкидыше», а о сказке «Золушка». А еще о том, что ему было очень жаль мачеху, которую играла та актриса. Тут уже Раневская выдала себя: она была крайне удивлена, что большой военачальник смотрел сказку да еще и пожалел «ее» мачеху!

После этого они расстаться не смогли, долго гуляли по ночному Тбилиси, говорили обо всем на свете, смеялись и вообще вели себя, как подростки.

Раневская не могла поверить, что такие мужчины вообще бывают: сильный, мужественный и одновременно – робкий и деликатный.

Федор Толбухин и Фаина Раневская стали встречаться.

Актриса рассказывала подруге о том, какой необыкновенный мужчина встретился ей на пути. Маршалу и актрисе было очень хорошо вместе. Казалось, будто эти взрослые люди вернулись на несколько десятков лет назад и испытывают первые робкие чувства. Они берегли друг друга, дорожили возникшей между ними тонкой ниточкой взаимопонимания и, возможно, большой любви.

В день рождения актрисы, 26 августа 1947 года, Толбухин устроил для Раневской какой-то невероятный праздник. Она никогда не делилась его подробностями. Лишь говорила, что это было незабываемо, и показывала свой подарок – заводную игрушечную машинку.

Они часто встречались, маршал бывал в Москве по службе, актриса летала в Тбилиси. Кажется, только в то время и была Фаина Раневская безусловно счастлива. Но в 1949 году Федор Иванович Толбухин скончался.

И больше никогда не было в жизни Фаины Георгиевны мужчины, который смог бы заставить ее беззаботно смеяться и катать по полу заводную машинку…

***

Мало кто догадывался о том, что Федор Иванович тяжело болен – сахарный диабет.

Еще перед войной у него обнаружили сахарный диабет первого типа, инсулинозависимый. Инсулин тогда был дефицитом, делали его только в США, поэтому Толбухин постоянно сидел на жесткой диете.

Сталин постоянно лично осведомлялся о здоровье своего полководца.

По его личному распоряжению для Толбухина регулярно доставляли инсулин из США. Любого другого уже отправили бы на какую-нибудь спокойную должность в тыл, но Толбухину замены не было, и он продолжал воевать. Сталин, который всегда считал, что незаменимых людей нет, сделал исключение из этого правила для будущего Маршала Победы.

***

Однако сам боевой офицер за званиями и наградами не бегал. К сожалению, мемуаров и записей о своем боевом опыте маршал Толбухин не оставил.

Многократные контузии и ранения, отягощенные хроническим сахарным диабетом, давали о себе знать.

17 октября 1949 года Федор Иванович Толбухин умер в Москве в возрасте 55 лет. Похороны маршала прошли с воинскими почестями, в соответствии с его заслугами перед Россией, которой он верно служил. Урну с прахом полководца захоронили в Кремлевской стене.

Толбухин за свои ратные подвиги был удостоен многих высоких наград. В том числе и званий народного героя Югославии и героя Народной Республики Болгария.

А вот вполне заслуженную Золотую Звезду Героя Советского Союза он при жизни так и не получил.

Впрочем, как ни почетна эта награда, для Федора Ивановича главным было другое – служить России.

Военный историк Александр Макушин:

 «Федор Толбухин – это образец русского воина, готового служить своей Родине вне зависимости от того, какие общественно-политические пертурбации она переживала».

Лишь в 1965 году – через 20 лет после окончания войны и через 16 лет после кончины – Маршалу Федору Толбухину было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Федор Толбухин стал единственным Маршалом Советского Союза, удостоенным звания Героя СССР посмертно.

Толбухина называют «забытым маршалом». И в этом есть доля правды. Он умер вскоре после войны – в 1949 году. Мемуаров не оставил. Что он думал, что пережил – известно только со слов его сослуживцев и коллег-полководцев.

***

Это был маршал, который боролся не только за победу, но и за жизни своих солдат. В бессонной штабной работе, в точном расчете и оценке сил противника и подготовке собственных войск Толбухин не щадил себя. Он буквально горел своим делом, потому и ушел из жизни в первые послевоенные годы, прожив всего 55 лет.

Под его командованием войска нашей страны прошли от окопов Сталинграда до дальних границ Европы, освобождая от гнета нацистов Румынию, Болгарию, Югославию, Венгрию и Австрию. Такого числа европейских стран всего за полгода войны не прошел с победоносными войсками ни один полководец Второй мировой войны, кроме бывшего питерского бухгалтера, крестьянского сына и русского офицера – Федора Ивановича Толбухина.

В честь Толбухина были названы проспект и мост в Ярославле, а также улицы и бульвары на территории Украины и Белоруссии, установлены памятники на родине в селе Андроники, переименованном в Толбухино, Ярославле, Москве, Волгограде.

Он был изображен на серии почтовых марок Болгарии и СССР.

Судьба отмерила Ф.И. Толбухину всего 55 лет, но каждый день своей жизни он посвятил служению Отечеству. Он из числа тех героев, жизнь которых пронеслась, как метеор, но оставила неизгладимый след в истории страны.

Жизнь Толбухина – это пример патриотизма и самоотверженного служения Родине.

Водительство полков не ремеслом

считал Толбухин, а наукой точной,

Смысл западный со сметкою восточной

спаяв, он брал уменьем, не числом.

Жалел солдат и нам велел беречь.

Искал умы и брезгал крикунами,

И умную начальственную речь

раскидывал, как невод, перед нами.

В чинах, в болезнях, в ранах и в летах,

с веселой челкой надо лбом угрюмым,

он долго думал, думал, думал, думал,

покуда не прикажет: делать так.

Любил порядок, не любил аврал,

считал недоработкой смерть и раны,

а все столицы – что прикажут – брал,

освобождал все – что прикажут – страны.

                                                                  Б.А. Слуцкий

Р. БАЙБУРИН

На фото: Воин-маршал на Параде Победы. Из открытых источников

Об одном из маршалов Победы, прошедшем всю Отечественную и освободившем пять столиц

Равиль БАЙБУРИН в своих очерках о полководцах Отечественной выделяет мар-шала Федора ТОЛБУХИНА.

Судьба этого человека удивительна.

Крестьянский мальчик, который должен был стать управляющим в лавке или банковским служащим, пройдя ряд жизненных испытаний, вырос до одного из 15 Маршалов Великой Победы.

Он прошел целых 3 войны:

Первую мировую 1914–1918 гг.

Гражданскую 1917–1922 гг.

Великую Отечественную 1941–1945 гг.

Он руководил крупнейшими операциями, в которых принимали участие миллионы солдат и офицеров.

Его главным принципами были: беречь солдат и мирное население, не принимать поспешных решений, продиктованных эмоциями, математически точно представлять себе всю панораму боя, ландшафт и задачи людей, замыслы противника.

Благодаря его военному таланту и героизму вверенных ему войск гитлеровцы были изгнаны из Крыма, Донбасса и Молдавии.

Этот Маршал – единственный полководец, под руководством которого были освобождены от фашистов 5 европейских столиц: Вена, Белград, Будапешт, Бухарест и София.

Звали этого Маршала – Федор Иванович Толбухин.

***

Будущий Маршал СССР родился 4 (16) июня 1894 года в небольшой деревеньке Андроники, затерявшейся в лесах Ярославщины, в многодетной зажиточной крестьянской семье.

Кроме него родители – Иван Федорович и Анна Григорьевна – в атмосфере любви воспитывали еще шестерых детей.

Как и его родители, Федя был верующим, регулярно посещал храм. В 8 лет Федор поступил в Андрониковскую церковно-приходскую школу.

В те годы для многих крестьянских детей после трех лет учеба заканчивалась. Но родителям Феди местный священник и учитель посоветовал учиться дальше, в Давыдковском двухклассном училище. Там мальчик, выделявшийся одаренностью и прилежанием, продолжил образование.

Иван Федорович и Анна Григорьевна делали всё, чтобы сын получил хорошее образование.

О годах учебы Толбухина вспоминал его одноклассник и лучший друг детства, впоследствии председатель Давыдковского сельсовета, Николай Гаврилович Бурдин:

«Федю я помню худеньким, бледным мальчиком с родинкой на лице и белокурыми волосами. Учился он очень прилежно, был в первой пятерке, увлекался историей».

Впоследствии интерес к прошлому перерос в изучение военной истории, теории военного дела. Он обожал издания о полководцах. С головой погружался в книги об Александре Невском, Дмитрии Донском, Михаиле Кутузове, Александре Суворове.

В детстве он ходил рыбачить на речку Когоша, здесь в глубоких местах водились щуки и налимы.

Толбухин умел делать всю деревенскую работу по дому. А отвлекался от трудов во время похода в лес за грибами.

Отец рано умер, и всех его многочисленных детей в 1907 году забрал к себе дядя Александр – брат отца, который стал купцом в Петербурге.

В Петербурге Толбухин, привыкая к столичному темпу жизни, окончил трехлетнюю торговую школу Цесаревича Алексея.

Здесь он приобрел те навыки, которые ему впоследствии пригодились в армии – ответственность, безукоризненное ведение важных документов, краткое и ясное изложение своих мыслей, четкое выполнение поручений.

Его незаурядный ум и волевые качества, а Толбухин всю жизнь отличался неутомимостью в работе, давали блестящие результаты.

После окончания торговой школы будущий полководец с 1911 года стал работать бухгалтером. Был практикантом в Госбанке и Обществе взаимного кредита.

Однако желание учиться не покидало Ф.И. Толбухина. И в 1912 году он экстерном сдал экзамен за полный курс Санкт-Петербургского Императорского коммерческого училища.

Крестьянский мальчик вырос в умного и трудолюбивого молодого человека, имеющего четко отработанные навыки делопроизводства, умение лаконично и ясно формулировать мысль, безукоризненно оформлять документы.

***

Когда началась Первая мировая война, в августе 1914 года, молодой Толбухин получил бронь от призыва в армию. А в декабре сам записался добровольцем.

Достаточно быстро прошел путь от вольноопределяющегося до штабс-капитана.

Начинал он рядовым. Причем не в традиционных родах войск – пехоте или кавалерии, а в зарождавшихся тогда механизированных войсках. Прошел курс обучения в школе шоферов при Петроградской учебно-автомобильной роте.

После этого некоторое время служил мотоциклистом при штабе 6-й пехотной дивизии Северо-Западного фронта.

В апреле-июле 1915 года он окончил ускоренный курс Ораниенбаумской офицерской школы и получил звание прапорщика.

Уже к осени 1915 года Толбухин временно исполнял обязанности командира 11-й роты 2-го Заамурского полка 1-й Заамурской пехотной дивизии, действовавшей в составе 9-й армии на Юго-Западном фронте.

Летом 1916 года подпоручику Толбухину довелось участвовать в знаменитом Брусиловском прорыве.

За проявленную в боях личную храбрость и ответственное выполнение поставленных боевых задач в царско-русской армии Толбухин успел получить еще и звание поручика, был награжден орденами Святой Анны и Святого Станислава.

28 января 1917 года поручик Ф.И. Толбухин был направлен на формирование 13-го полка 4-й Заамурской пехотной дивизии, где молодого офицера застала Февральская революция.

За 3 года он прошел весь путь от рядового до уважаемого среди простых солдат офицера.

Уже тогда проявился его талант полководца. Он понимал природу боя, взаимодействия между солдатами, умел предугадывать замыслы противника, одерживая победы не численностью, а мастерством.

Летом 1917 года Федор в должности штабс-капитана руководил пехотным батальоном в последнем наступлении России времен Первой мировой войны, принесшем русской армии поражение. Получил тяжелую контузию. Долго восстанавливался.

После Октябрьской революции, в декабре 1917 года, Толбухин взял двухмесячный отпуск по болезни. И приехал в Петроград.

Город встретил нового жителя неприветливо. Найти себе место в северной столице Федор не смог. И в марте 1918 года демобилизовался, возвратился в родные края – в Ярославскую губернию.

***

Там военный опыт молодого штабс-капитана оценили и выбрали волостным военным комиссаром.

А летом 1919 года Федор подал прошение об отправке в действующую армию. Он добровольно вступил в ряды Красной Армии. Поступив в распоряжение командования Западного фронта, Федор Толбухин окончил школу штабной службы.

В годы Гражданской войны Толбухин – сначала помощник начальника штаба, затем начштаба 56-й стрелковой дивизии, а после и начальник оперативного отдела штаба армии.

Служил он честно, добросовестно, четко выполнял поручения командиров, от принятого решения никогда не отступал.

Федор Толбухин сражался против белогвардейцев – оборонял Петроград от Юденича.

Участвовал в Советско-польской войне – бил поляков на Березине, под Лепелем, Лидой, Гродно.

Получил в августе 1920 года «за отличия в боях против врагов социалистического Отечества» орден Красного Знамени.

Осенью 1921 года боролся против белофиннов за Советскую Карелию.

За самоотверженную работу на должности начальника оперативного управления штаба Карельского района, за доблесть и героизм, проявленные во время карельских событий, Ф.И. Толбухин был награжден грамотой, знаком «Честному воину Карельского фронта» и серебряными часами.

После окончания боевых действий он вернулся на должность начштаба в 56-ю стрелковую. Во время службы в 56-й дивизии Толбухин проявил себя как честный, добросовестный и трудолюбивый военнослужащий, не жалеющий времени и сил для выполнения своих обязанностей.

***

В период между Гражданской и Великой Отечественной войнами Толбухин повышал квалификацию и постепенно продвигался по карьерной лестнице.

С 1922 по 1926 год Толбухин служил в 56 стрелковой дивизии в должности начальника штаба, а затем и командира всего подразделения.

Был отмечен командованием и отправлен на учебу для повышения квалификации.

В 1926 году в Москве окончил Курсы усовершенствования высшего комсостава при Военной академии им. М.В. Фрунзе.

Затем был направлен на стажировку в должности командира полка 167-го стрелкового полка 56-й Московской стрелковой дивизии.

В 1930 году окончил Курсы усовершенствования начальствующего состава.

В 1930–1932 годах был начальником штаба 1-го стрелкового корпуса Ленинградского военного округа.

«Любит и знает штабную работу. Обладает достаточными навыками в организации и методике оперативно-тактической подготовки», – говорилось в его аттестации.

В 1933–1934 годах учился на оперативном факультете Военной академии имени М. В. Фрунзе.

Федора Ивановича Толбухина в сентябре 1937 года назначили на должность командира 72-й стрелковой дивизии Киевского военного округа.

Однако командовать дивизией Толбухину пришлось недолго. Его вызвали в Москву.

Начальник Генштаба РККА Шапошников, расспросив Толбухина о делах, сказал, что им пора в Кремль, ждет товарищ Сталин, изъявивший желание лично познакомиться с комбригом.

По воспоминаниям, при встрече Иосиф Виссарионович,  прищурившись, спросил:

– Что же получается, товарищ Толбухин, царю-батюшке служили, а теперь Советской власти служим?

– Служил России, товарищ Сталин, – отчеканил комбриг.

– До каких же чинов дослужились у царя, и какими наградами он вас пожаловал?

– До штабс-капитана. А награжден был двумя орденами – Анны и Станислава.

– Значит, штабс-капитан с двумя царскими орденами... Можете быть свободны, – закончил встречу Сталин.

В июле 1938 года Федора Толбухина назначили начальником штаба Закавказского военного округа.

Это был очень непростой участок службы – на границе с Турцией и Ираном, в районе со сложнейшим ландшафтом.

Но уже в конце 1938 года Толбухину за успехи в боевой подготовке было присвоено звание комдива.

***

Великую Отечественную войну генерал-майор Толбухин встретил в Закавказье. До конца 1941 года он занимал должность начальника штаба на Закавказском фронте. Проявил себя как дальновидный стратег, руководитель.

Во многом благодаря его усилиям была блестяще выполнена операция под кодовым названием «Согласие» по вводу советских войск в Иран (с 25 августа по 17 сентября 1941 года). В ходе операции войска Закавказского фронта потеряли всего 40 военнослужащих и 3 самолета.

Надо сказать, что шах Реза Пехлеви, хоть и объявил о нейтралитете в войне, считался антигитлеровской коалицией союзником третьего рейха.

Советско-британская операция была проведена молниеносно и хирургически точно. Причем это произошло в первые дни военной горячки, когда на западе немцы неудержимо рвались вперед…

А здесь – на территории Закавказья:

военная машина работала бесперебойно

кадрированные в мирное время части четко разворачивались

адекватно укомплектовывались

безукоризненно выполняли боевые задачи.

В считаные часы СССР смог вместе с Британией разделить и занять обширное государство, причем сделать это под боком отнюдь не дружественно настроенной Турции.

Успех этой молниеносной и четкой работы военного механизма Закавказского фронта в немалой степени был обеспечен талантом и трудом начальника штаба Ф.И. Толбухина.

Уже вскоре:

был взят Тегеран

шах отрекся от престола в пользу сына

иранские месторождения нефти перешли под контроль союзников

СССР получил надежный «Персидский коридор», по которому будет доставлена треть всех грузов по программе ленд-лиза.

Толбухин договорился с властями Ирана о размещении в северной части страны советских войск. Это обезопасило наши южные границы на Кавказе и в Средней Азии – наше «подбрюшье».

***

В ноябре 1941 года вермахт подошел к Ростову. Крым, за исключением Севастополя, был оккупирован.

Закавказский фронт, взаимодействуя с Черноморским флотом и Азовской флотилией, проводит с 25 декабря 1941 года по 2 января 1942 года масштабную Керченско-Феодосийскую десантную операцию.

Ее цель:

отвлечь значительные силы врага от Севастополя

создать плацдарм на территории Керченского полуострова для последующего освобождения Крыма.

Планирование, организация операции и ее проведение – обеспечение взаимодействия между флотом, авиацией и пехотой, управление войсками – непосредственная заслуга Федора Толбухина. Он был начальником штаба Закавказского фронта, преобразованного в декабре 1941 года в Кавказский фронт, а в январе-марте выделившегося из Кавказского фронта Крымского фронта.

В новогоднюю ночь 1942 года высаженные с кораблей войска 51-й армии овладели Керчью, а 44-й армии – Феодосией. Вскоре в руках десантных войск оказался весь Керченский полуостров.

В итоге:

Германское командование было вынуждено оттянуть часть резервов от Севастопольского направления, что значительно упрочило оборону этого города.

В то же время удалось ликвидировать угрозу активных наступательных действий немецко-фашистских войск с Керченского полуострова против районов Северного Кавказа.

Советские войска овладели важным оперативным плацдармом в Крыму.

Однако дальнейшие события негативно сказались на положении советских войск. В этот труднейший период, когда надо было закрепиться на Керченском полуострове и готовиться к освобождению Крыма, на фронт прибыл представитель Ставки Верховного Главнокомандования Л.З. Мехлис.

Своими неграмотными действиями, хамским вмешательством в планы операции он дезорганизовал работу фронта. И когда Федор Иванович вступил с ним в спор, извратив обстановку в докладе И.В. Сталину, Мехлис добился снятия Толбухина с должности.

Как и следовало ожидать, грубейшие ошибки оперативного характера привели к страшной катастрофе. Крым и Севастополь были потеряны на 2 года…

***

Но в обиду Толбухина не дал Шапошников. Генерал-майора перевели на должность заместителя Сталинградского военного округа.

А в конце июля 1942 года, когда возникла угроза Сталинграду, Толбухина назначили командующим 57-й армией только что сформированного Сталинградского фронта. Она должна была прикрыть Сталинград с юга.

Когда Толбухин получил назначение, в армии числилось всего 1240 человек, и армию пришлось создавать заново. Толбухин приказал солдатам зарываться в землю.

Левый фланг 57-й армии упирался в западный берег Волги. Армия подготовила главную полосу обороны глубиной 5–8 км, а на отдельных, преимущественно танкоопасных, направлениях – на глубину 30–40 км.

Рельеф местности на южных подступах располагал к применению танковых армад вермахта. Взаимодействие этих армад с пехотными дивизиями румынских и немецких войск предполагали быстрый проход к Сталинграду и Волге, перерезать которую и было главной задачей гитлеровцев.

Сначала подчиненные Толбухину подразделения сдерживали натиск нацистов вместе с частями 64-й армии. Они в июле 1942 года остановили наступление противника в районе Абганерово – Плодовитое – Тингута.

Линию укреплений, созданную силами 57-й армии Толбухина на южных подступах к Сталинграду, немцы прорвать так и не смогли.

А затем на позиции 57-й армии обрушились главные силы 4-й танковой армии генерала Германа Гота.

Однако командарм Ф.И. Толбухин предугадывал замыслы врага, искусно маневрировал резервами, вовремя выдвигая их туда, где Гот готовил удар. В итоге бронетехника Гота на обороняемом частями 57-й армии направлении до Волги так и не дошла.

Федор Иванович уделял особое внимание оперативному построению войск. Для ликвидации прорыва вражеских сил в тылу всегда находились мощные резервы, насыщенные противотанковыми средствами. Искусство полководца позволило после месяцев тяжелейших боев сохранить боеспособность армии и с началом контрнаступления активно участвовать в окружении, расчленении и уничтожении окруженной группировки врага.

Прорвав оборону противника, 23 ноября 57-я армия соединилась в районе хутора Советский с войсками Юго-Западного фронта.

В последующем армия принимала активное участие в ликвидации 6-й немецкой армии Ф. Паулюса.

В ходе операции «Кольцо» войска 57-й армии освободили целый ряд населенных пунктов и в их числе Басаргино (15.1.1943), Воропоново – ныне поселок и станция Максима Горького (22.1.1943).

Вот что после войны вспоминал о действиях 57-й армии и ее командующем бывший подчиненный Ф. И. Толбухина генерал-майор И.К. Морозов, командовавший 422-й стрелковой дивизией:

«С самого начала своих действий по прикрытию Сталинграда с юга и до перехода в наступление 20 ноября 1942 года, 57 армия без шума, спешки, продуманно и организованно вела оборонительные и частные наступательные бои и операции. Мы называли ее армией порядка и организованности и любили ее командование за исключительно внимательное и бережливое отношение к людям, к воинам, в каком бы звании они ни были».

Командарм Ф.И. Толбухин в битве за Сталинград проявил незаурядные организаторские способности и полководческий талант.

Верховный главнокомандующий ВС СССР И. В. Сталин высоко оценил таланты командующего 57-й армии. В январе 1943 года Федору Ивановичу было присвоено звание генерал-лейтенанта. Его заслуги были отмечены орденом Суворова I степени.

***

После Сталинграда Федора Толбухина отправили командовать 68-й армией, которая в феврале-марте 1943-го в составе Северо-Западного фронта приняла участие в слабо подготовленной, кровопролитной и неудачной для Красной Армии Старорусской наступательной операции, проводившейся с 4 по 19 марта 1943 года.

В марте 1943 года Ф.И. Толбухин был назначен командующим войсками Южного фронта второго формирования (в октябре 1943-го переименованного в 4-й Украинский фронт).

28 апреля 1943-го он был досрочно произведен был в генерал-полковники.

***

Под его командованием войска фронта самостоятельно или в боевом содружестве провели ряд наступательных операций:

Миусская операция (в июле-августе 1943 года) – наступление советского Южного фронта на так называемом Миус-фронте.

Укрепления Миус-фронта называли «Новой линией Маннергейма».

Там два года неприятель строил мощные укрепления и оборудовал минные поля. Оборонительная линия там состояла из 3-х полос.

1-я проходила по правому берегу Миуса и имела глубину до 12 километров. Для фортификационных сооружений широко использовались частые скалы и обрывы, высоты, в том числе знаменитый курган Саур-Могила. Глубина минных полей там доходила до 200 метров. Каждый квадратный километр был усеян пулеметными точками под бронированными колпаками.

2-я линия обороны противника проходила по правому берегу речек Мокрый Еланчик и Крынка, а далее по линии Мануйловка, западнее станции Мочалинский, Андреевка, Красный Кут.

3-я линия шла по западному берегу Кальмиуса, потом восточнее Сталино, Макеевки, Горловки.

Весь этот огромный район был изрыт окопами, траншеями, противотанковыми рвами. По всей глубине укрепленной полосы, которая занимала 45–50 километров, насчитывалось около 600 опорных пунктов и узлов сопротивления. Неприступность миусского оборонительного рубежа можно сравнить с линиями Маннергейма и Мажино. Такое значение придавалось обороне «Миус-фронта» в связи с тем, что оттуда обеспечивался выход на Донбасс.

Первый удар Южный фронт нанес в разгар Курской битвы 17 июля 1943 года и смог продвинуться на 5-6 км, захватив при этом плацдарм на западном берегу Миуса. Это вынудило гитлеровское командование перебросить в полосу Южного фронта крупные силы из-под Харькова. Мощными ударами противнику удалось выбить наши войска с занятых позиций и отбросить их в исходное положение. Попытки прорыва обороны фашистов предпринимались до 2 августа, но безрезультатно. Федор Иванович не нервничал, не искал виновных среди подчиненных, никого ни в чем не упрекал, а принял дополнительные меры для разведки позиций противника. При общей протяженности фронта в 180 километров три четверти своих сил он сконцентрировал на 25-километровом участке, оголив фланги, но создав колоссальное превосходство в месте прорыва.

И план сработал. Его подчиненные в тяжелейших боях сокрушили оборону гитлеровцев на Миус-фронте, который нацисты считали неприступным. Эти события стали прологом к полному освобождению Донбасса.

Южный фронт своими активными действиями сковал 6-ю армию и 1-ю танковую армию противника на Донбассе, не позволил ему перебросить отсюда ни одной дивизии под Курск.

Напротив, Берлин был вынужден стянуть на Миус-фронт большое количество соединений с других направлений, в том числе и 2-й танковый корпус СС, который понес в боях за советский плацдарм больше потерь, чем во время знаменитого танкового сражения на Прохоровке.

Донбасская наступательная операция (13 августа – 22 сентября 1943 года).

Взломав 13 августа 1943 года оборону немцев, Южный фронт освободил Донбасс всего за полтора месяца и помешал захватчикам взорвать заранее заминированные шахты.

Осенью 1943 года войска 4-го Украинского фронта очистили от противника Донбасс, освободили почти всю Северную Таврию и заперли с суши в Крыму 17-ю армию вермахта, создав условия для последующего освобождения полуострова и юга правобережья Днепра.

За успешные действия на реке Миус, освобождение Таганрога и Донбасса Федору Ивановичу 21 сентября 1943-го было присвоено звание генерала армии.

Мелитопольская  наступательная операция (в сентябре-ноябре 1943 года).

В сентябре-ноябре 1943 г. в Мелитопольской операции войска фронта прорвали немецкий рубеж обороны по реке Молочная, прошли 320 километров и отрезали войска противника в Крыму.

Осенью 1943 года войска Южного фронта, переименованного в 4-й Украинский, успешно провели Мелитопольскую наступательную операцию, заблокировав крупную немецко-румынскую группировку в Крыму.

После напряженных боев 23 октября 1943 года войска 4-го Украинского фронта овладели Мелитополем.

Мелитопольская операция. «Линия Вотана» стала последней попыткой немцев зацепиться за Левобережную Украину и тем самым сохранить сухопутные пути сообщения с Крымом. Причем рубеж был оборудован в весьма благоприятной местности, по высокому западному берегу реки Молочной.

Южный фас укрепрайона прикрывал Молочный лиман, форсировать который было весьма проблематично, а на севере оборонительные рубежи упирались в Днепровские плавни. Численность немецких войск на участке в 170 километров составляла свыше 200 тысяч человек. Советские войска, выходившие к рубежу, после освобождения Донбасса насчитывали порядка 300 тысяч человек и испытывали снарядный голод из-за разрушенной врагом инфраструктуры. Не для кого ни секрет, что после себя фашисты оставляли выжженную землю, ломалось даже ж/д полотно, а рельсы вывозились.

Ставка рассчитывала на менее внушительную группировку противника, и поэтому решила прорвать рубеж до того, как враг закрепится на нем. Толбухин просит у Ставки паузу для перегруппировки и подтягивания тылов. В этот раз на Толбухина прилетел давить заместитель Верховного Главнокомандующего Г.К. Жуков.

И 26 сентября 1943 года части РККА, вопреки мнению командующего фронтом генерал-полковника Толбухина, переходят в наступление. Севернее Мелитополя атакуют части 4-й армии при поддержке 2-го танкового и кавалерийского корпусов, а с юга от города должны были прорываться части 28-й армии. Причем сам Мелитополь был главным опорным пунктом врага. Как итог, в ходе тяжелых боев к 30 сентября советские войска преодолели не более 5 километров, сумев занять плацдармы на западном берегу Молочной.

С 1 по 8 октября настала пауза. Толбухин перегруппировывает войска, реализует свои задумки и вносит коррективы в планы наступления. Представителем Ставки при 4-м Украинском фронте в это время был назначен начальник Генштаба маршал Василевский, который понимает стратегические замыслы Толбухина. Все готовилось к решительному штурму «линии Вотана», который последовал 9 октября 1943 года.

Вновь разгорелись тяжелые бои. Противник постоянно контратаковал с применением бронетехники, в частности, применялись САУ и танки «Пантера», которые превосходили наш основной танк «Т-34-76». Опорные пункты противника переходили из рук в руки, на подступах к ним гремели танковые бои. Да что говорить, танковые бои шли в самом Мелитополе.

Как итог, в ходе тяжелых двухнедельных боев, вечером 23 октября, советские войска берут город и фактически прорывают оборону противника.

Южней Мелитополя в прорыв вводится группа «Буря», состоящая из частей 4-го кубанского кавалерийского и 19 танкового корпусов.

Противник начинает отход за Днепр.

Части Красной армии 30 октября 1943 года освободили Геническ, вышли к Сивашу и захватили Турецкий вал на Перекопе. А 5 ноября 1943 года части Красной армии вышли к устью Днепра, надежно отрезав сухопутную дорогу в Крым.

Весь свой талант, все свои силы вложил полководец в подготовку битвы за Тавриду, где оборонялись 17-я полевая армия фашистской Германии и румынские дивизии. Командовал группировкой противника генерал-полковник Э. Йенеке, имеющий опыт службы в инженерных войсках и очень хорошо разбиравшийся в фортификации.

Получив приказ Гитлера во что бы то ни стало удержать Крым, Йенеке прежде всего обратил внимание на Перекопский, или, как его также называют, Турецкий вал, защищавший ворота полуострова. За время оккупации региона к высокой – до 10 метров – земляной насыпи и широким рвам добавились 3 полосы обороны глубиной до 35 километров, насыщенные траншеями, долговременными огневыми точками, прикрытые минными полями, проволочными заграждениями, противотанковыми надолбами и ежами.

Генерал Ф.И. Толбухин, хорошо изучивший Перекопско-Чонгарскую операцию, решил использовать опыт выдающегося красного командира М.В. Фрунзе в самом неудобном, а значит, самом неожиданном месте – через залив Сиваш, что на западе Азовского моря. Этот залив в простонародье называют Гнилым морем – он мелкий и коварный, с извилистыми берегами, с метровыми волнами в ветреную погоду, с илистым дном, местами оголяющимся при западном ветре. Форсировать его в 1943-м войскам Ф.И. Толбухина выпало в то же время года, что и войскам Фрунзе в 1920-м, – с 1 по 6 ноября. Любопытный факт: проводником стал тот же самый крестьянин-рыбак из деревни Строгановка – Иван Иванович Оленчук. Старик повторил свой подвиг. По грудь в холодной соленой воде, ночью, с оружием и боеприпасами на плечах, части 10-го стрелкового корпуса вброд форсировали Сиваш и с ходу атаковали противника. Им удалось захватить плацдарм – клочок голой, продуваемой всеми ветрами, простреливаемой со всех сторон крымской земли размером 18 километров по фронту и 14 в глубину, и закрепиться на нем. Завязались бои за мощный узел обороны фашистов – Армянск. Внезапно поступила команда Ф.И. Толбухина прекратить дальнейшее наступление.

Дело в том, что на северном участке фронта, в районе Никополя, противник все еще продолжал удерживать обширный, до 120 километров по фронту и 25 в глубину, плацдарм, на который гитлеровские стратеги возлагали большие надежды. Они рассчитывали, что советское командование, увлеченное наступлением в Крыму, не заметит, как здесь сосредоточивается мощная ударная группировка. Стремительным броском на юг гитлеровцы планировали нанести сокрушительный удар в тыл 4-го Украинского фронта и уничтожить его. Так бы и случилось, будь на месте генерала Ф.И. Толбухина военачальник чуть менее прозорливый и расчетливый. Однако Федор Иванович разгадал замысел противника. Он перебросил с юга к Никопольскому плацдарму 28-ю армию, артиллерию, авиацию, и тщательно подготовленный фашистским командованием контрудар из убийственного превратился в самоубийственный.

Но и генерал-полковник Йенеке тоже времени зря не терял. Он организовал контрудары по советским частям, прорвавшимся к Армянску, вынудил их снова отойти за Турецкий вал, восстановил оборону и еще больше укрепил ее в инженерном отношении. Теперь система траншей, проволочных и минных заграждений закрывала «ворота в Крым» не только со стороны Перекопа, но тянулась также и вдоль Сиваша, блокируя закрепившуюся здесь пехоту 4-го Украинского фронта.

Обстановка сложилась крайне напряженная…

8 апреля 1944 года войска Красной Армии начали Крымскую стратегическую наступательную операцию, вошедшую в историю как пример блестящего военного планирования и массового героизма.

Замысел операции предусматривал одновременный удар с 2-х направлений:

с севера (Перекопский перешеек и Сиваш), силами 4-го Украинского фронта и

с востока (Керченский полуостров), силами Отдельной Приморской армии.

Главной целью было рассечь вражескую группировку, уничтожить ее и не допустить эвакуации из Крыма.

Основной удар наносился со стороны Сиваша с целью выхода в тыл перекопских позиций противника и захвата Джанкоя – важного узла дорог, открывавшего путь на Симферополь и в тыл керченской группировке врага.

Толбухин принял, казалось бы, неожиданное решение – нанести главный удар в полосе 51-й армии с плацдармов за Сивашом. Эта армия снабжалась только по двум переправам, которые находились под воздействием авиации и артиллерии противника.

Между тем это было, безусловно, правильное и смелое решение, одобренное начальником Генштаба РККА маршалом Василевским.

Во-первых, противник, на что и рассчитывал командующий фронтом, не ожидал здесь главного удара.

Во-вторых, удар отсюда выводил советские войска в тыл укреплений врага на Перекопском перешейке и позволял быстро вырваться на просторы Крыма.

Федор Иванович приготовил противнику очередной «сюрприз» – маскировочную операцию «Чучело».

Для нее были изготовлены соломенные «солдаты», которых одели в шинели и каски. У немцев была известная тактика: когда начинался обстрел переднего края обороны, они уходили вглубь и прятались в блиндажах, а когда наши бойцы поднимались в атаку, гитлеровцы возвращались и открывали огонь. Хитрость операции состояла в том, что, когда немцы укрылись в своих блиндажах, над нашими окопами поднялись фигуры бойцов. Это было полторы тысячи чучел, наряженных в советские мундиры. Немцы решили, что началась атака и вернулись. Вот тут все их огневые точки и накрыла советская артиллерия. Когда фашисты снова попрятались, началась новая лжеатака, а за ней и настоящая.

На Перекопе и на Сиваше оборона немцев была прорвана. 13 апреля был взят Симферополь. Первыми в Симферополь вошли танки с партизанами на броне.

Используя благоприятный момент, Толбухин вводит в сражение корпус второго эшелона и овладевает Джанкоем.

Когда началось наступление на севере Крыма, командующий немецкой крымской группировкой перебросил туда войска с Керченского полуострова.

В этот момент под Керчью высадился десант Отдельной Приморской армии. Немцы растерялись, не зная, куда двигать дивизии – назад, отбивать Керчь, или на север, на помощь перекопским частям. Тут ловушка и захлопнулась.

9 мая от врага был очищен город русской славы Севастополь. А через три дня – 12 мая – на мысе Херсонес капитулировали остатки всей крымской группировки врага. Это была блистательная победа советских войск под руководством полководца Ф. И. Толбухина.

За месяц с небольшим ожесточенных боев советские войска разгромили мощную, более чем 200-тысячную, группировку противника под командованием генерал-полковника Эрвина Йенеке, полностью освободив Крымский полуостров.

Потеря Крыма стала для нацистской Германии не только крупным военным, но и серьезным политическим поражением.

Равиль БАЙБУРИН

(Продолжение следует)