logo
Назад

09.11.2026, 16:13

Днепровский рубеж

Федоринов Евгений

83 года назад Красная Армия освободила от немецко-фашистских захватчиков «мать городов русских»

 

«…И сел Олег княжить в Киеве, и сказал Олег: «Да будет это мать городам русским». И были у него славяне и варяги, и прочие, прозвавшиеся русью».

Повесть временных лет, год 882.

 

Осень сорок третьего над Днепром стояла тяжелая, сырая и в то же время торжественная. К концу сентября Красная Армия вышла к великой реке на огромном протяжении – от Лоева до Запорожья. Река, которую вермахт считал несокрушимым рубежом, переставала быть неприступной: войска Красной Армии форсировали ее с ходу, почти без оперативной паузы, и на правом крутом берегу закрепились на двух десятках плацдармов. Среди этих клочков земли решающее значение имели два. Первый – Букринский, у села Великий Букрин, в восьмидесяти километрах юго-восточнее Киева: его в ночь на 23 сентября захватили бойцы 48-го стрелкового полка майора Михаила Кузминова, первыми ступившие на правый берег. Второй – Лютежский, в тридцати километрах севернее города, где в ночь на 26 сентября переправились передовые части 167-й и 240-й стрелковых дивизий 38-й армии. От того, какой из плацдармов станет точкой главного удара, зависела судьба древнего русского города.

Сначала Ставка Верховного командования решила наступать на юге. Букринский плацдарм лежал близко к Киеву, и казалось, что отсюда проще всего прорваться к центру города. Но местность оказалась неподходящей: сплошные овраги, косогоры, высоты, опоясанные дзотами и минными полями. Сюда немцы стянули до десяти дивизий, в том числе пять танковых и одну моторизованную. Кровопролитнейшие бои шли за высоту 244,5 у деревни Григоровка: артиллеристы подчас оставались с пятью-семью снарядами на орудие, а переправа простреливалась насквозь. Дважды, в середине и в конце октября, войска пытались прорваться на север – и дважды откатывались. Не помог и Днепровский воздушный десант: в ночь на 25 сентября десантников двух бригад сбросили в тыл врага, но часть из-за ошибки летчиков оказалась прямо на немецких позициях. Стало ясно: с юго-востока к Киеву не пробиться.

Решение диктовала сама обстановка на фронте. Вечером 24 октября Ставка распорядилась перенести главный удар на Лютежский плацдарм. Во главе армии, которой предстояло брать Киев, встал Кирилл Москаленко.

Сама перегруппировка стала одной из самых виртуозных операций той войны. Командующему 3-й гвардейской танковой армией Рыбалко вместе с рядом стрелковых и артиллерийских соединений предстояло пройти путь, который и сегодня выглядит как легенда: переправиться с Букринского плацдарма на левый берег, совершить марш в сто тридцать – двести километров вдоль фронта по размытым дорогам, форсировать Десну и снова Днепр – в ночное время, в тумане, с затемненными фарами.

Марш начался 25 октября и занял около недели; сотни единиц бронетехники немцы если и заметили, то не придали им значения. Но, чтобы обмануть фельдмаршала Манштейна окончательно, на Букринском плацдарме разыграли спектакль: работали радиостанции несуществующих штабов, наводились ложные переправы, кипела демонстративная суета. А 1 ноября 27-я и 40-я армии перешли там в отвлекающее наступление – с задачей «притянуть на себя возможно больше сил противника». Немцы купились на этот обман и не стали перегруппировывать оборону.

Под Лютежем тем временем собирался мощный бронетанковый кулак для удара по врагу. Сюда прибыли 38-я армия Москаленко, 3-я гвардейская танковая армия, 5-й гвардейский танковый корпус Андрея Кравченко – тот самый, что в начале октября перебрался на плацдарм, пройдя Десну по дну реки, – и 7-й артиллерийский корпус прорыва с десятками частей усиления.

Плотность артиллерии на направлении главного удара довели до рекордной: до четырехсот орудий, минометов и реактивных установок на километр фронта. С левого берега в ночную пору переправили восемь полков «катюш»; за их переправу полковник Иосиф Юфа получил звание Героя Советского Союза. С севера фланг прикрывала 60-я армия тридцатишестилетнего Ивана Черняховского, самого молодого командарма фронтового масштаба. В войсках ходил лозунг, ставший основой всей подготовки: «Освободим Киев к 26-й годовщине Великого Октября!».

Ранним утром 3 ноября, после мощной артиллерийской и авиационной подготовки, войска 38-й армии перешли в наступление. Первые два километра прошли почти без сопротивления: артналет дезорганизовал передовую линию врага. Дальше начались тяжелые бои в лесах, которые тянутся под Киевом на многие километры, и уже в первый день противник ввел в бой 20-ю моторизованную дивизию. Ставка вечером того же дня потребовала «операцию, начатую на правом крыле фронта, не затягивать»: каждый лишний день давал преимущество противнику, пользовавшемуся хорошими дорогами, тогда как у советских войск «разрушенные дороги затрудняют и ограничивают маневр». Киева предписывалось достигнуть не позже 5–6 ноября, а киевский плацдарм Ставка называла «важнейшим и наивыгоднейшим» на всем правом берегу Днепра – тем, что решит судьбу Правобережной Украины.

Наутро в дело вступили танки. 3-я гвардейская танковая армия Рыбалко ударила в обход Киева с запада, отрезая городскую группировку от тылов и путей снабжения. Танкисты шли в ночных атаках с зажженными фарами и включенными сиренами, вели огонь с ходу – противник, ожидавший удара с юга, был ошеломлен. К вечеру 4 ноября передовые части закрепились на северных окраинах города, уничтожив в коротком бою части 88-й пехотной дивизии, успешно воевавшей еще во Франции и прошедшей всю Европу. Утром 5 ноября был взят штурмом поселок Святошино, за который держалась третья линия обороны; с его падением перерезались железная дорога Киев – Коростень и шоссе Киев – Житомир, главные артерии киевской группировки. Враг начал спешный отвод войск на юго-восток, к Василькову, спасаясь от назревавшего окружения.

Вечером 5 ноября Ватутин доложил Сталину: для обороны Киева противник сосредоточил шесть пехотных дивизий, из резерва подтянуты 5-я и 7-я танковые и 20-я моторизованная дивизии; «в боях подбито и сожжено до ста танков, захвачено до 1300 пленных».

В ночь на 6 ноября в город вошли воины 20-й гвардейской танковой бригады подполковника Степана Шутова – за освобождение Киева он получит звание Героя Советского Союза. Уличные бои шли в охваченном пожарами городе: немецкие факельщики и подрывники методично уничтожали все, что могли. Еще 5 ноября танк старшины Никифора Шолуденко, уроженца этих мест, отлично знавшего город, ворвался в западную часть Киева – и был подбит огнем немецкой самоходки. Пехотинцы прорывались в центр: в полночь части 51-го стрелкового корпуса вышли на улицу Кирова, и один из красноармейцев мелом написал на углу дома: «24.00. Первым вошел батальон Якушева. Да здравствует свободная Украина!». В 0 часов 22 минуты 6 ноября над самым высоким зданием города – Домом Советов – взвилось Красное Знамя, водруженное бойцами батальона капитана Дмитрия Чумаченко.

К четырем часам утра 6 ноября сопротивление в Киеве было сломлено. Кирилл Москаленко оставил об этом моменте в мемуарах свидетельство, которое и сегодня читается как репортаж с поля только что отгремевшей битвы. Возвращаясь, он заехал в штаб 50-го стрелкового корпуса в Святошине и оттуда доложил командующему фронтом о взятии Киева. Ватутин, видимо, усомнился и спросил: «Кто вам об этом доложил?». Узнав же, что командарм только что сам побывал на Крещатике, несказанно обрадовался: «Выходит, можно докладывать товарищу Сталину?» – «Да, – твердо ответил Москаленко, – можно докладывать об освобождении Киева». Час спустя Жуков и Ватутин направили Верховному телеграмму, в которой радость прорвалась сквозь уставную сухость строк: «С величайшей радостью докладываем вам о том, что задача, поставленная вами по овладению нашим прекрасным городом Киевом – столицей Украины, – войсками 1-го Украинского фронта выполнена. Город Киев полностью очищен от немецких оккупантов».

В девять часов утра Жуков вместе с Военным советом фронта прибыл в Киев, куда стекались толпы измученных жителей, прятавшихся в окрестностях от зверской расправы. Их обступали машины, люди светились глазами, многие плакали, каждый хотел что-то рассказать о выстраданном. «Проезжая по хорошо знакомому мне Крещатику, – признавался маршал, – я ничего не мог узнать: кругом были сплошные развалины. Так выглядел наш древний Киев после ухода гитлеровцев». В тот день стояла ненастная погода – но в памяти очевидцев то утро осталось залитым светом, потому что свет лился не из неба, а из самих людей.

В шесть вечера по Москве прогремел приказ Верховного Главнокомандующего за номером 37. В нем были названы войска и командиры: Москаленко, Черняховский, Рыбалко, летчики Красовского, артиллеристы Королькова. Шестидесяти пяти отличившимся частям и соединениям присвоили почетное наименование Киевских – 167-я дважды Краснознаменная Сумская дивизия с этих пор стала Сумско-Киевской. Особых слов заслуживала 1-я отдельная чехословацкая пехотная бригада полковника Людвика Свободы, сформированная в Новохоперске, насчитывавшая три тысячи триста девять бойцов, она пятого ноября около часу дня пошла в наступление и к рассвету шестого одной из первых достигла берега Днепра; приказ представил ее к награждению орденом Суворова II степени. И впервые за войну Москва от имени Родины салютовала высшей, первой категорией: двадцатью четырьмя залпами из трехсот двадцати четырех орудий. За потерю Киева расплатился и противник: Гитлер снял командующего 4-й танковой армией генерала Германа Гота, объяснив приближенным, что полководец «переутомился и нуждается в отдыхе».

Но война не кончилась, а лишь сменила темп. Уже седьмого ноября танкисты Рыбалко, бившиеся за Фастов, встретили под этим городом подходящие резервы врага – в контрудар вступала 1-я танковая армия Михаила Катукова. Тринадцатого ноября советские части освободили Житомир, и тут фельдмаршал Манштейн, собрав ударный кулак из дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер», 1-й танковой дивизии, дивизии СС «Рейх» и других соединений, перешел в контрнаступление – рвался вдоль Житомирского шоссе к Киеву, пытаясь отбить город и сбросить Красную Армию за Днепр. Продвижение врага составило сорок километров; восемнадцатого ноября Житомир оказался в кольце, а двадцатого в него вошли немцы. Но глубже клин не прошел: 38-я армия, танкисты Рыбалко и только что прибывшая 1-я гвардейская армия Гречко устояли, к началу декабря фронт стабилизировался, а в конце декабря началась Житомирско-Бердичевская операция, в ходе которой Житомир был освобожден вторично и окончательно. К тому времени на правом берегу уже стоял стратегический плацдарм свыше двухсот тридцати километров по фронту и до ста сорока пяти в глубину, с которого в сорок четвертом году Красная Армия пошла освобождать Правобережную Украину и дальше, к государственным границам Советского Союза.

За одиннадцать дней операции войска фронта разгромили девять пехотных, две танковые и одну моторизованную дивизию врага, а по итогам всей операции – уже двенадцать пехотных, две танковые и одну моторизованную. Было уничтожено и захвачено около шестисот танков и штурмовых орудий, тысяча двести орудий и минометов, девяносто самолетов. За форсирование Днепра звание Героя Советского Союза было присвоено двум тысячам четыремстам тридцати восьми солдатам, офицерам и генералам – примерно пятая часть всех Героев войны, беспримерное число для одной битвы. Среди них – летчик Иван Кожедуб и артиллерист Василий Петров, потерявший под огнем обе руки и не покинувший боя.

А Георгий Жуков, выступая на митинге в освобожденном Киеве, сказал фразу, вошедшую в историю: гитлеровцы надеялись, что Днепр их убережет, – но Днепр им не помог. Освобождение Киева стало не просто военным успехом: первая столица союзной республики, возвращенная из оккупации, знаменовала то, что машина вермахта сломлена окончательно и инициатива войны перешла к Красной Армии. Город, переживший семьсот семьдесят восемь дней ада, стоял в развалинах – но стоял. И над руинами Крещатика, где еще недавно пахло гарью и расстрелами, поднималось уже не зарево пожаров, а обычный мирный рассвет – тот самый, за который были заплачены миллионные жертвы великой войны.

Евгений ФЕДОРИНОВ

127051, г. Москва, Малый Сухаревский пер., д.3, стр. 1

Фактический адрес: г. Москва, ул. Правды, д. 24, стр. 4

Почтовый адрес: 127137, г. Москва, а/я 56

8 (499) 257-05-40info@sovross-gazeta.ru

Свидетельство о регистрации СМИ серия ПИ # ФС77-88914 от 15.01.2025

Главный редактор — В. Чикин

© 2026 Газета "Советская Россия".

Возрастное ограничение 16+