Ставки сделаны за нас: чиновники идут ва-банк
Федоринов Евгений
НА ДНЯХ замминистра финансов России Иван Чебесков сообщил, что его ведомство по-прежнему изучает варианты будущего онлайн-казино – от сохранения полного запрета до проведения регулируемой легализации, и признал, что эта тема с повестки не снята. Как выясняется, с ней согласны и в Кремле: инициатива, о которой еще в конце января доложил Президенту министр финансов Антон Силуанов, «прорабатывается». Схема подана красиво: единый оператор, якобы назначаемый специальным распоряжением, прием ставок через Единый центр учета переводов – как у букмекеров, налог не менее тридцати процентов выручки, возрастной порог в двадцать один год и обещанная «профилактика игровой зависимости». Ожидаемая отдача – порядка ста миллиардов рублей в год.
Аргумент прост и циничен: рынок и так существует. Нелегальных онлайн-казино в сети около сотни, их оборот превышает три триллиона рублей в год, деньги уходят в офшоры и в недружественные страны – а тут их предложено приручить и обложить.
Чтобы понять, что именно предлагают открыть, надо сначала посмотреть на нишу, которая давно легально и целиком находится во власти букмекеров и тотализаторов. Их оборот за год – около двух триллионов рублей, цифра, которую называют сами представители отрасли и с которой согласен замминистра финансов, озвучивший ее с трибуны Совета Федерации.
За последний год в азартные игры, по подсчетам Центра борьбы с лудоманией, играло более пятнадцати с половиной миллионов россиян – и это еще без покупателей лотерейных билетов. Регулярно делают ставки девять миллионов человек – больше шести процентов населения. И вот в результате свыше четырехсот тысяч граждан патологически зависимы от игры и просто не в состоянии остановиться сами. У ста пятидесяти тысяч лудоманов – терминальная стадия с крупными долгами и риском правонарушений в поисках денег на игру. В Госдуме оценивают число страдающих тяжелыми формами зависимости в двенадцать процентов взрослого населения – это порядка тринадцати миллионов человек. За помощью же обращаются от силы пять-десять процентов заболевших. Остальные носят болезнь в себе и становятся неподъемной нагрузкой для семьи и всех близких.
Что это за болезнь с точки зрения медицины – вокруг нее до сих пор витает бытовое заблуждение: дескать, слабовольный человек, сам виноват. Лудомания – психическое расстройство, в международной классификации болезней она значится под кодом F63.0, а в новейшей, одиннадцатой редакции уже прямо названа «расстройством азартного поведения». Механизм описывается врачами без всякой поэзии: азартные игры стимулируют систему вознаграждения мозга, во время игры идет выброс дофамина, постепенно формируется привыкание – и человек тратит все больше времени и денег, стараясь повторить эйфорию выигрыша и заглушить ненависть к проигрышу, пока игра не вытесняет из жизни работу, семью и сон. По механизму это зависимость, схожая с наркоманией, только вместо вещества – вращающийся барабан и горящая строчка коэффициента. Известный нарколог, руководитель научного центра наркологии Анатолий Сахаров прямо говорит, что зависимость от азартных игр клинически соотносима с неврологическим расстройством, а психиатр с полувековым стажем Владимир Файнзильберг называет ее «самым тяжелым психическим заболеванием» и признается, что все существующие методики лечения лудомании пока успеха не дали. Система здравоохранения услышала, наконец, сигналы врачей: с первого сентября этого года приказ Минздрава приравнял лудоманию к химическим зависимостям, лечить ее будут психиатры-наркологи по полису ОМС. Сами врачи это приветствуют, но приравнять болезнь к наркомании и одновременно открывать ей новые «двери» в государстве – это действия, направленные друг против друга.
И болезнь эта коварна прежде всего тем, что больной отрицает собственную зависимость. Наркоман хотя бы знает, из-за чего погибает. Игроман же всегда уверен, что он здоров, что он просто «отыграется», что следующая ставка вернет все, что система вот-вот прогнется под его «расчетом». Психиатры называют это когнитивными искажениями: вера в неизбежный переломный момент, иллюзия контроля над случайностью, память только о последнем выигрышном эпизоде.
Пока человек не признает болезнь, она свободно уничтожает все вокруг него. Восемьдесят процентов ставших патологически зависимыми взрослых начали играть еще до совершеннолетия. Шестьдесят процентов пациентов-лудоманов несут одновременно алкогольную или наркотическую зависимость. У пятнадцати-семнадцати процентов женщин есть игровая зависимость – и ее разрушительность у них выше, чем у мужчин, потому что рядом с ними обычно есть «пассивный» партнер, месяцами поддерживающий их в вере в скорый успех. А самый страшный финал медицина называет без обиняков: на последних стадиях игромании – высокая склонность к суициду.
Исполнительный директор Центра борьбы с лудоманией Андрей Ходыков задает вопрос, на который у игровой отрасли нет ответа: «Что это, как не эпидемия, если за семь лет число делающих ставки в России выросло в три раза?» Волонтеры его центра ежемесячно регистрируют от тридцати до ста новых обратившихся; по данным так называемой Белой книги, на одного лудомана приходится шесть человек из его окружения, чья жизнь тоже сломана. Восемьдесят процентов зависимых продавали имущество, у семидесяти процентов есть семьи и дети. Семей, живущих рядом с игроманом, – около полумиллиона. Это квартира, где нечего есть, ломбард, куда унесены обручальные кольца, распавшийся брак, ребенок, уже научившийся не просить дома еды.
Врачи, работающие с этой болезнью, предупреждают и о том, куда ударит легализация казино. Главный внештатный психиатр-нарколог Уральского федерального округа Антон Поддубный говорит прямо: в зоне риска в первую очередь молодежь, в этом возрасте хочется всего и сразу, когда не хватает денег и манит призрак легкого выигрыша. И добавляет отрезвляюще: даже идентификация личности и возрастной ценз не защитят в полной мере, желающие найдут обход. «Даже банальные кикшеринговые самокаты, на которых несовершеннолетним нельзя ездить, используются подростками. Тут то же самое будет, я думаю». Тем более что рулетка и игровые автоматы – не ставки на матч: там нет иллюзии навыка, аналитики и «прогнозов», там чистая машина, перемалывающая слабость с точностью конвейера, и цикл «поставил – проиграл – поставил еще» длится секунды, а не дни между матчами. Легализация, каких бы лимитов она ни обещала, означает прежде всего одно: к четыремстам тысячам уже зависимых добавятся те, кто сегодня пока не приобрел патологическое влечение.
Теперь о политэкономии, потому что с нее, в сущности, начинается вся правда об игровой отрасли. Отрасль, которая ничего не производит, не строит, не лечит, не учит, не кормит, но систематически перераспределяет деньги в руки не гнушающихся ничем деляг – есть паразит в самом точном смысле слова. Она питается не трудом, а слабостью: надеждой на чудо, усталостью, одиночеством, иллюзией, что судьбу можно обойти трудом мысли.
Ее прибыль по определению есть чужой проигрыш, и она вкладывает огромные средства в то, чтобы этот проигрыш был регулярным: в рекламу на футболках и в трансляциях, в партнерские сети, в фейковых «спортивных аналитиков» с их продажными прогнозами, в «фрибеты» и «бонусы», на которые подсаживают новичка. Возразят: она же платит налоги – спорт, дороги, медицина. Но налог с паразита не превращает паразита в производителя. Если отрасль ежегодно изымает у населения триллионы, а возвращает в казну малую долю, государство не «зарабатывает», а получает «долю» за разрешенный процесс разорения собственных граждан, и оно становится заинтересованной стороной этого разорения.
Нормальный налог платится с предприятия, которое производит хоть что-то. Здесь создавать нечего, здесь создаются должники – и семьи, в которых нет радости. Здесь же, о чем принято говорить вполголоса, рождаются мутные схемы вывода средств во враждебные юрисдикции. Теневые площадки, зарегистрированные в офшорах, криптовалютные расчеты, фирмы-однодневки для обналичивания – каждая сотня рублей, проигранная в тени, не оборачивается ни станком, ни зарплатой врача; она оседает там, где ее владелец даже не спросит, как живут дети тех, кто ее проиграл.
Кстати, почему при оборотах в триллионы в казну обещают лишь сто миллиардов – куда девается остальное? Если сами эксперты оценивают обороты отрасли в несколько триллионов, если брать и букмекеров тоже? Не слишком ли много денег уходит в неведомом направлении?
И потому вопрос, который стоит задать всерьез, звучит не «легализовать или оставить как есть», а «нужно ли России такое производство вообще». Первая реакция власти была верной: Госдума заявила, что не даст провести законопроект, КПРФ внесла проект о полном запрете азартных игр, включающий и букмекерские конторы, против выступила и церковь, чьи шестьсот центров для зависимых ежедневно подбирают изломанных игрой людей. В думском комитете по финансовому рынку сформулировали суть без обиняков: «Понятно, Минфин хочет пополнять бюджет, но делать это за счет судеб людей мы не позволим». За этой фразой стоит страшная правда: страна, которая легализует и обложит налогом механизм, методично перемалывающий ее собственных сыновей и дочерей, пилит сук, на котором держится ее государственность.
Народ – это не источник бюджетных поступлений; народ – это тыл, ресурс, будущее, и каждую семью, выжженную лудоманией дотла, с ее нищей кухней, заложенными кольцами, оглохшим к просьбам ребенком, государство вычеркивает из собственного тыла собственными руками.
ЛУДОМАН ведет себя по древней, хрестоматийной формуле, которую еще Достоевский разобрал до костей в своем романе «Игрок»: он не хочет выиграть, он хочет отыграться, и потому проигрывает всегда и все, до последней пуговицы, фактически уничтожая самого себя. Выстраивать на таком «бизнесе» бюджет – все равно что держать трактир у кладбища и сдавать там места по тарифу. Стране, которая хочет развития, а не загнивания, выгоднее лечить своих лудоманов, чем еще сильнее доить их, кратно увеличивая число больных. Сильна она не изощренностью в извлечении выгоды из человеческой беды, а способностью эту беду изжить. Ибо казино всегда в выигрыше, но если государство садится за тот же стол, то проигравшим окажется народ. Все остальное в этой схеме не экономика, а создание больного общества.
Евгений ФЕДОРИНОВ
Фактический адрес: г. Москва, ул. Правды, д. 24, стр. 4
Почтовый адрес: 127137, г. Москва, а/я 56
8 (499) 257-05-40info@sovross-gazeta.ruСвидетельство о регистрации СМИ серия ПИ # ФС77-88914 от 15.01.2025
Главный редактор — В. Чикин
Новости
© 2026 Газета "Советская Россия".
Возрастное ограничение 16+
