Чем же МОК крокодилов привлек?

Международный олимпийский комитет решил покормить гребнистых рептилий чемпионами

Если бы Гомер описывал Олимпийские игры 2032 года, он бы начал так: «О, богиня, воспой крокодила, что рушил байдарки и их обитателей жрал». Но Гомера нет, а есть Международный олимпийский комитет, который вполне обходится без эпосов. Он просто берет – и утверждает соревнования по гребле на реке, где обитают сотни гребнистых крокодилов. Не каких-то мелких ящериц из террариума, а шестиметровых чудовищ, способных перекусить лодку вместе с гребцами одним движением челюсти. И это не сценарий для фильма категории «отстой», а официальное решение, подписанное, скрепленное печатью и торжественно объявленное премьер-министром штата Квинсленд.

Река называется Фицрой. Она течет через город Рокгемптон, что в шестистах километрах к северу от Брисбена – столицы Олимпиады 2032 года. Фицрой – живописная водная артерия шириной от пятидесяти до ста метров, протяженностью около трехсот миль. На ее берегах установлены предупреждающие знаки: «Опасность смерти или травмы». Рядом – маленькая приписка: здесь обитают крокодилы. Не один и не два. Около пятисот. Гребнистые. Те самые, которых местные называют «салтис». Они живут и в соленой, и в пресной воде, вырастают до шести с лишним метров и весят до полутора тонн. Для сравнения: байдарка с гребцом – это для такого хищника как фуршетная закуска на шпажке.

В 2023 году из Фицроя вытащили четырехметрового крокодила, чье присутствие заставило отменить местную регату. В том же году четырехметровый крокодил схватил и убил ротвейлера по кличке Найджел – прямо на берегу реки. Собака весила 50 килограммов. Крокодилу хватило одного броска. Человек в лодке – это просто Найджел с веслами.

Тем не менее 17 сентября 2026 года правительство Квинсленда объявило: Фицрой официально утвержден как место проведения олимпийских и паралимпийских соревнований по академической гребле, гребле на байдарках и каноэ, а также соответствующих паралимпийских дисциплин. Премьер-министр штата Дэвид Крисафулли, человек, видимо, лишенный инстинкта самосохранения, заявил с трибуны парламента: «Фицрой прошла проверку на отлично. Это официально, подписано, скреплено печатью и доставлено». Слово «доставлено» звучит особенно трогательно – как будто речь о пицце, а не о месте, где четырехметровые рептилии жрут собак.

Но самое прекрасное – это то, что независимая техническая оценка реки, проведенная структурой GIICA (Австралийское независимое управление по инфраструктуре и координации Игр), вообще не рассматривала крокодилов. Эксперты изучили течение, глубину, ветер, уровень воды, риск паводков и пришли к выводу: трасса способна обеспечить «безопасные, справедливые и стабильные условия». Крокодилов в исследовании нет. Их как бы не существует. Это изящный бюрократический прием: если не включить угрозу в техзадание, она перестает быть угрозой. Можно и от экзамена по биологии отказаться – просто вычеркнуть из программы слово «эволюция».

Соревновательная зона расположена выше плотины Фицрой-Барраж, отделяющей пресноводный участок от приливного соленого. Власти уверяют, что крокодилы в пресноводную часть почти не заходят. Ключевое слово – «почти». В переводе с чиновничьего на русский это значит: «обычно не заходят, но иногда заходят, и когда заходят – кого-то едят». Но организаторы успокаивают: за крокодилами будут следить рейнджеры.

Рейнджеры. Вот тут начинается самое интересное. Представьте: вы – рейнджер. У вас ружье, возможно, бинокль и твердое убеждение, что вам за все это платят недостаточно. Ваша задача – уследить за 500 шестиметровыми рептилиями, пока мировые чемпионы гребут мимо. Если крокодил атакует – спортсмен должен трижды крикнуть: «Крокодил, крокодил, крокодил!» – после этого вы теоретически вступаете в дело.

Но давайте разберем практику. Шестиметровый крокодил атакует со скоростью двенадцать метров в секунду. Он хватает гребца вместе с лодкой одним движением челюсти и уходит под воду. На все уходят доли секунды. Никакого крика «крокодил, крокодил, крокодил» – человек не успеет даже хрюкнуть. И вот вы стоите на берегу с ружьем. Перед вами – крокодил, в пасти которого исчезает олимпийский чемпион. Вопрос: в кого стрелять?

В крокодила? Но крокодил – вид, охраняемый законом в Австралии. Убить его – преступление. В гребца? Но гребец уже наполовину в пасти, и если вы попадете в него – вы убьете спортсмена, а крокодил все равно его доест. Может, лучше сразу пальнуть в чиновников МОК, которые допустили ситуацию, в которой вы стоите на берегу и выбираете между убийством охраняемого вида и убийством олимпийского чемпиона? Это не протокол безопасности. Это сценарий для черной комедии, которую никто бы не купил, потому что «слишком нелепо». Но МОК купил. И собирается воплотить в жизнь.

Трехкратный олимпийский чемпион по академической гребле Дрю Гинн высказался предельно ясно: «Уверен, я греб бы быстрее. Уверен, все атлеты гребли бы быстрее. Это в списке тревог». Когда олимпийский чемпион говорит, что главный стимул к скорости – не соревновательный дух, а перспектива быть съеденным, – это значит, с олимпизмом что-то не так.

Понятно, что спортсмены не молчали. Более 500 гребцов подписали открытое письмо с просьбой перенести соревнования. Около шести тысяч человек подписали петицию с требованием построить специализированный гребной канал в юго-восточном Квинсленде, где крокодилов нет по определению. Ответ оргкомитета? Президент «Брисбен-2032» Эндрю Ливерис, человек, который, видимо, считает себя круче крокодила, сказал: «В океане есть акулы, а мы все равно занимаемся серфингом. Это подход «можем», а не «не можем». Поменяйте мышление». То есть логика такая: раз серферы рискуют встретить акулу в открытом океане, значит, гребцы должны рискнуть встретить 500 крокодилов в реке. По этой логике можно и футбол проводить на минном поле – в конце концов, саперы тоже рискуют.

И ведь Ливерис не одинок в своем оптимизме. Президент Международной федерации гребного спорта World Rowing Жан-Кристоф Роллан заявил, что «тщательный анализ показал способность реки обеспечить условия, соответствующие требованиям олимпийской и паралимпийской гребли». Президент Paddle Worldwide Томас Коницко поблагодарил всех за «прозрачность процесса». Какой процесс? Кто был прозрачен? Крокодилы? Они-то как раз прозрачны и существуют с вполне понятной жизненной позицией.

Но если честно, ничего нового. Международный олимпийский комитет давно превратил безопасность спортсменов в декоративную деталь – во что-то вроде олимпийского флага: да, он есть, красивый, но несет исключительно эстетическую функцию.

Вспомним Париж-2024. Триатлон проводили в Сене – реке, в которой плавать запретили еще в 1923 году из-за уровня бактерий кишечной палочки. Власти потратили полтора миллиарда евро на очистку. Мэр Парижа Анн Идальго торжественно нырнула в воду (предварительно надев костюм для глубоководного погружения), чтобы доказать: все чисто. Результат – мужской триатлон отложили на день, тренировки отменяли двое суток подряд, бельгийскую триатлонистку Клэр Мишель госпитализировали с кишечной палочкой. Шведка Тильда Монссон описала воду так: «Коричневая и отвратительно пахнет». Но МОК стоял на своем: заплыв состоялся, спортсмены выжили, значит, все было «в рамках нормы». Логика, видимо, такая: если никто не умер – значит, чисто.

Или серфинг на Олимпиаде в Париже – который проводили не где-нибудь, а на Таити, в десяти тысячах километров от французской столицы. Место называется Теахупоо – одно из самых опасных серфинговых пятен планеты, где волна ломается над мелким коралловым рифом. Акулы? Разумеется. В 2019 году у берегов Таити акула напала на туристку. В 2020-м местный серфер Микель Бурес сообщил о попытке нападения акулы-молота. Но главное: во время олимпийского полуфинала из воды выпрыгнул кит – гигантское животное попало в прямую трансляцию. Организаторы потом говорили: «Ну кит же никого не съел». Логика железная: если кит не сожрал серфера, значит, все в порядке. А если крокодил не сожрал гребца – значит, река безопасна. Круг замкнулся.

А если копнуть глубже, обнаружится, что у МОК богатая история решений, после которых хочется спросить: «Вы вообще читали то, что подписывали?» Зимняя Олимпиада 2002 года в Солт-Лейк-Сити – классика жанра. Оказалось, что заявочный комитет американского города раздавал членам МОК подарки, оплачивал лечение, покрывал расходы на обучение детей. Один из членов МОК получил стипендию для сына. Другому оплатили визит к врачу. Третьему – путешествие на супербоул. В общей сложности на двадцать четыре члена МОК ушло более миллиона долларов. Итог: десять членов комитета ушли в отставку, еще десять получили санкции. Но Игры в Солт-Лейк-Сити состоялись – ведь отмена означала бы признание ошибки, а МОК ошибки не признает. Это как часть бренда.

На тех же Играх в Солт-Лейк-Сити разразился скандал с судейством в парном фигурном катании: канадская делегация обвинила судей в том, что они поддались давлению и отдали победу российскому дуэту. В результате – беспрецедентно – выдали два комплекта золотых медалей. Китайская пара, занявшая третье место, отказалась участвовать в повторной церемонии награждения. Зачем, если медаль все равно бронзовая? Зато красиво.

И вот теперь – Фицрой. Река, кишащая сотнями крокодилов. Выше плотины, где «их почти нет». С протоколом, который предполагает, что спортсмен, на которого напал шестиметровый хищник, должен трижды крикнуть «крокодил». С премьером штата, который объявляет об утверждении места соревнований с таким энтузиазмом, будто речь о новом торговом центре, а не о столовой для древних рептилий. С президентом оргкомитета, который сравнивает крокодилов с акулами, вообще отдельная история. Он будто не видит разницы между «случайно встретить одинокую акулу в бескрайнем океане» и «грести по узкой реке, где на каждые сто метров приходится по хищнику». Для спортсмена это не нюанс – это вопрос жизни и смерти. В океане ты хотя бы можешь уйти в сторону, сменить курс, заметить плавник издалека. А в реке ты буквально в коридоре: течение несет тебя туда, где хищники чувствуют себя хозяевами.

И Фицрой – это не просто «река с крокодилами», а настоящий набор смертельных сюрпризов. Там водятся бычьи акулы – агрессивные, способные жить и в соленой, и в пресной воде, так что они спокойно заходят далеко вверх по течению. У устья, в приливной зоне, дрейфуют ядовитые кубомедузы: их щупальца могут быть почти невидимыми в мутной воде, а одного касания хватит, чтобы вывести атлета из строя за секунды. На берегах – ядовитые змеи, и проблема не в том, что они умеют плавать (это как раз обычное дело), а в том, что спасательный плот или аварийный выход на сушу могут оказаться ровно там, где притаилась змея. По сути, эта река – идеальный комбо-набор всего, что в Австралии умеет убивать: тут тебе и рептилии, и рыбы, и медузы, и сухопутные гады, которые не прочь заглянуть в воду. Единственное, чего там нет, – это утконоса с ядовитыми шпорами. Но, зная темпы планирования оргкомитета, я бы не удивился, если бы в следующем отчете он вдруг появился в списке «потенциальных рисков».

Олимпиада – это праздник спорта, человеческих достижений, дружбы народов. Это про быстрее, выше, сильнее. Не про «проглочен быстрее, утащен ниже, съеден сильнее». Когда спортсмен выходит на старт, он должен думать о технике гребка, а не о том, что хищник, который его съест, может оказаться в паралимпийской категории.

Но, возможно, мы просто не понимаем критериев подхода МОК. Может быть, все это – гениальный план по популяризации гребли. Никто не смотрел на академическую греблю с таким интересом, как теперь, когда ставки – не медаль, а жизнь. Рейтинги трансляций наверняка взлетят. Спонсоры в восторге: «Наши лодки – самые быстрые. Даже от крокодилов». А товарный знак «Крокодил, крокодил, крокодил» наверняка уже зарегистрирован.

Так что остается задать единственный вопрос, который в этой ситуации звучит уместнее всего: МОК решил покормить гребнистых крокодилов чемпионами со всего мира? Если ответ «нет», то все остальное – детали. Если «да» – то хотя бы меню достойное. Олимпийские чемпионы – это диетическое мясо. Мало жира, много белка. Крокодилы оценят.

Евгений ФЕДОРИНОВ