Мы как челн, что плывет по течению. А когда же пределы терпению?

Об этом можно спросить ныне почти каждого из нас, ибо наша жизнь в рыночно-барыжном царстве непредсказуема. И мы, как пловцы, плывем наугад, в преодолении рифов и бурь, которые нас то и дело преследуют. И всё против нас, потому что в стране продолжает рулить разбойный капитал. А наши героические воины сражаются с неофашистами не за то, чтобы он продолжал сохраняться и ввергать нас в разные беды. А они нескончаемы, малые и большие – скачущие вверх и всё выше цены на продукты питания и вообще на всё – на жилье, коммунальные услуги, электричество, газ и телефон. Не говоря уже о том, что наши квартиры, полученные в советские годы, мы должны еще и сами же отремонтировать, или страховать их за немалые суммы. Об этом нас то и дело бьют по голове забрасываемыми квитанциями. Ну а новое жилье покупать нам дано право только за миллионы, по бешеным двойным и тройным ценам. Такое «благо» подарил нам рыночный капитализм, при котором и лечение не всем доступно стало.

А людям, живущим в нашем большом микрорайоне г. Пушкино, носящем имя знаменитой советской общественной деятельницы Инессы Арманд, преподнесли еще один сюрприз – сперва закрыли единственный газетный киоск, где можно было купить газеты и журналы, и даже книги советских и зарубежных классиков. Затем обрушили и почту. Она почти 3 недели не работала. А наша беготня по всем инстанциям с попыткой выяснить причину этого ничего не прояснила. Всюду нас отфутболивали, говоря, что это не их компетенция, а чья именно, не поясняли.

Правда, иные рыночные деятели наверху пытались нам втолковать, чтобы мы зря не тратили свой порох и здоровье на беготню.

– А что вы хотите? У нас же рынок, он всем и заправляет…

Да этот рынок любого трудящегося человека с потрохами сжирает… А наверху рынок поощряют и даже помогают ему разрастись вширь и вглубь.

И все же, ввиду массового недовольства жителей, почту насовсем пока не закрыли. Оставили ей для работы всего два дня в неделю, а на дверях повесили объявление, что требуются сотрудники, с указанием зарплаты, далеко не завидной. И с кадрами вышла на почте проблема. Вот и приходится людям с раннего утра в эти два дня ожидать ее открытия. И очередь все возрастает. Многим надо и на работу еще успеть, а кто-то заранее отпросился. Немало и стариков-пенсионеров, кто ждет поддержки от детей и близких, и получает ее через почту.

Рядом со мной пожилая женщина в белой панаме, пришла за продуктовой посылкой, которую ей чуть ли не каждый месяц посылает откуда-то с юга сестра, так как на ее мизерную пенсию прожить тяжело. Раньше она получала фрукты, все дорожающие в Москве, и они доходили. Ныне же посылки неделями валяются на почте, и вместо фруктов стала доходить труха, и сестра теперь посылает крупы и макароны.

– А я вот тоже за посылкой пришел, – говорит рядом стоящий мужчина в матросской тельняшке из-под куртки. – Мне сестра из Приморья сухую рыбу шлет, у нас же здесь это как дефицит, особо не купишь, а дети ждут.

Двое детей у него, школьников, их одевать-обувать надо, а все дорожает. Да еще вот батя его, старик, сдал, сильно заболел, ему лекарства нужны, а они же дорогие. Ну и вкалывает он на одного хозяина, чтобы на семью заработать, а у него не загуляешь – три шкуры сдерет, а барыш свой большой получит.

– Сегодня вот наконец-то отгул мне дал, – говорит собеседник.

– Ладно, хоть работа у тебя есть, – включается в разговор седоватый мужчина в темно-синей куртке. – А то ведь эти хозяева лично людей на улицу выкинут, чуть что не по ним, и глазом не моргнут…

– Да частник-то хозяин, известное дело, никем не дорожит, сколько угодно с улицы наберет. А наши-то казенные начальники лучше, что л