Советского Союза нет уже тридцать пять лет, но до сих пор ведутся ожесточенные споры о плюсах и минусах советской власти и советской системы организации жизни. Пожалуй, самым удивительным в этих пререканиях остается живучесть черных мифов, неистребимая во многих вера в миллионы расстрелянных и несоразмерно жгучая обида за отсутствие джинсов. Временами доходит до полного абсурда из серии «в СССР не было интернета», когда умные, вроде бы, люди ничтоже сумняшеся сравнивают 1970 год с 2025-м и на основании параллелей доказывают, что в Советском Союзе жилось так себе. Допустим, берется фотография советской квартиры с ковром на стене и хрусталем в серванте и сравнивается с какой-нибудь современной фотографией, где панорамные окна, плазменные панели и кровати king-size. Понятно, что сравнение не в пользу хрусталя. Только, сравнивая страну в настоящем и прошлом, не нужно сравнивать возможности разных эпох; сопоставляя покупательную способность, валовый продукт или уровень потребления мяса и молока, не стоит тягаться меняющимися год от года технологиями. Тогда всё встанет на свои места.
Можно было бы указать на власть как на главного распространителя черных мифов. Но порой граждане сами проявляют завидную антисоветскую бдительность. Так, например, воссозданный барельеф И.В. Сталина на станции метро «Таганская» в Москве вызвал бурное недовольство и обвинения государства в приверженности к диктатуре. Многие наши современники до сих пор не могут простить большевикам репрессии и настаивают на том, что России необходимо покаяться за советский период. Когда о чем-то подобном говорилось или писалось в конце 80-х или в 90-е, это можно было понять, учитывая внешние обстоятельства и мощь обрушившейся на неподготовленные умы пропаганды. Но когда это говорится спустя три десятилетия после развала СССР, то остается развести руками и предложить самораспуститься. По той простой причине, что если каждому правителю России за весь период ее существования вменить в вину гибель невиновных, то страну придется закрыть, а гражданам провести остатки дней в покаянной молитве.
Что касается диктатуры, это вообще отдельная песня. В нашей стране диктатуру очень боятся. Причем именно диктатуру советского образца. Пусть лучше вообще всё рушится, лишь бы государство не вмешивалось. Лишь бы не НКВД, не Госплан, не Худсовет… И неважно, что современное государство не может выдвинуть ни того, ни другого, ни третьего. Как по причине кадрового дефицита, так и в силу отличного от советского целеполагания. Все равно для многих усиление государства означает расстрел за три колоска, хрусталь в серванте и очередь за дефицитом. Даже ельцинская диктатура или диктатура криминала в 90-е не внушали такого трепета, как призрак коммунизма.
1 января 1925 г. в СССР насчитывалось 144 тысячи заключенных. 70% освобождались досрочно. Пополнение – 30-40 тысяч человек в год. В 1996 г. на территории РФ пополнение мест заключения – 560 тысяч человек в год. В 1997 г. зарегистрировано 1,4 млн тяжких и особо тяжких преступлений. В 1999-м – 1,8 млн. В 2000-м – 1,74 млн. Только тяжких и особо тяжких преступлений. Но это, конечно, всё ерунда. ВЧК/НКВД всё равно страшнее.
Страх этот объяснить непросто. Нет, можно, конечно, сказать, что все дело в раскулаченных и репрессированных предках или сослаться на антисоветскую пропаганду. Но эти объяснения не выдерживают критики. Хотя бы потому, что любой нормальный человек испытывает страх перед реальной, а не мнимой опасностью. Как можно бояться НКВД, когда в стране настоящий бандитский беспредел? Так что, думается, дело в другом. И это другое стало не только главным завоеванием советской власти, изменившим весь мир, буквально перевернувшим человеческую цивилизацию, но и причиной падения СССР.
Речь идет о таком явл
