Из поэмы Е.А. Исаева «Суд памяти»

Летит Земля с восхода до восхода,

Из года в год, со скоростью мгновенной:

Великая – в ногах у пешехода

И капельная точка – во Вселенной.

Единая! С пятью материками

И с выводками разных островов,

Спелёнатая мягко облаками,

Овеянная тысячью ветров.

Летит Земля.

             Вся в росах и туманах,

В потоках света, в посвисте снегов.

Пульсирует в ручьях и океанах

Вода – живая кровь материков.

Она то струйкой вяжется неясной,

То многобалльной дыбится волной.

Не будь её – и не было бы красной,

И не было бы лиственно-лесной.

Земля добра. И голубая Вега

Не может с ней сравниться, с голубой.

Она собой вскормила человека

И гордо распрямила над собой.

Дала ему сама себя в наследство

И разбудила мысль в потёмках лба,

Чтоб превозмог своё несовершенство

И поборол в самом себе раба,

Восславил труд, и совершил рывок

В надлунный мир, и подступил к Везувиям…

Но что Везувий? Огненный плевок!

Он несравним с продуманным безумием

И с тем огнём, что расфасован был

Побатальонно и побатарейно,

Проверен на убойность, на распыл

На полигонах Аллера и Рейна.

Везувий слеп. И потому не мог

Увидеть, раскалённо свирепея,

Помпею, задремавшую у ног.

А если б видел – пожалел Помпею.

Он – великан! – не метил в вожаки

И не мечтал арийцем воцариться…

А эти чистокровные полки,

А эти человеко-единицы

Шинельной лавой шли в пределы стран.

И, метко щурясь, разносили тупо

Осколочно-свинцовый ураган,

Что был сработан на заводах Круппа.

И шли… И шли… И размножали зло,

Переступая трупы и окопы, –

И громыхало стрельбище, росло

Во все концы контуженной Европы.

Горел Эльзас.

Горел Пирей, Донбасс.

Гудел фугас

Под лондонским туманом.

И кровь лилась.

Большая кровь лилась

Всеевропейским пятым океаном.

Горел весь мир! И расступалась твердь,

В свои объятья принимая павших –

И тех безумцев, разносивших смерть,

И тех героев, смертью смерть поправших.

Всех возрастов. В крестах и орденах.

Рождённых жить и сеять жить рождённых…

А сколько их покоится в холмах

И победивших стран и побеждённых!

Их миллионы! Целая страна

Ушла ко дну, в дымы ушла, в коренья.

О, если б вдруг восстать могла она

И сдвинуться к началу преступленья

Со всех морей, концлагерей, земель

Разноплеменным фронтом поранжирным!

Германия – той бури колыбель, –

Она бы стала кладбищем всемирным.

Стр�