25 июля – День рождения В.М. Шукшина. Ему исполнилось бы 97 лет. Через три года наступит юбилей. Прожил он сорок пять лет, а после его смерти прошло уже более полувека. Помнят ли о нем, читают ли его книги? Кто-то скажет сразу: и помнят, и читают. А в доказательство назовут книги и статьи о Шукшине, среди которых выделяются работы В. Коробова (2018) и А. Варламова (2015), новые постановки спектаклей в разных городах страны, Полное собрание сочинений, изданное в Барнауле, открытие памятника В.М. Шукшину, Г.Ф. Шпаликову и А.А. Тарковскому во ВГИКе, памятной доски в Калуге, ежегодные многотысячные собрания почитателей возле горы Пикет. Но есть и другие мнения в отношении творчества писателя, например: «…Шукшин затерялся в толпе «малых гениев», где-то между Глебом Успенским и Михаилом Зощенко…»

О Шукшине я буду говорить как о человеке, оставившем для читателей и зрителей свое, очень глубокое понимание народной жизни, и как о человеке, который сам по себе может представлять русскую жизнь. Такое двуединое понимание человека и его трудов, наверное, непривычно для читателя, но мне оно представляется наиболее точным для толкования феномена Шукшина.

Готов сразу обозначить свою позицию. В никем не написанной и нигде не озвученной табели о рангах писательских заслуг перед русским народом я ставлю Шукшина рядом с крупнейшими советскими писателями XX века – Горьким и Шолоховым.

Чем измеряется любовь и уважение людей к создателям нетленных ценностей? Наградами и званиями? Тиражами книг или наличием памятников? Наградами и званиями не обделен, хотя были и писатели, которых награждали более щедро. Тиражи изданий достойные, есть и памятники, но легко назвать фамилии писателей, которые превосходили Шукшина и в этом.

Чего не было ни с одним писателем прошлого века, да и вообще ни с одним отечественным деятелем культуры, так это огромного количества письменных соболезнований по поводу кончины. О значении творчества Шукшина лучше всего говорят 160 тысяч писем скорби и боли, направленных после его смерти на телевидение, в редакции газет и журналов гражданами самых разных профессий, со всех уголков огромной страны. Письма шли не от организаций или ведомств. Они шли от частных лиц, которых никто к тому не понуждал.

Письма имели глубоко личный характер. Шукшин не был их родственником, они не встречались с ним, он не принес им никаких выгод. Не с кем людям было поделиться своим горем – и пошли непохожие друг на друга письма, ибо каждый человек по-своему любил Шукшина и горевал о его смерти. Как выплеснуть боль от утраты? У этих людей болела душа, и письменные послания становились единственным способом облегчить ее страдания. Читательская любовь к Шукшину не имеет показного характера, она скромна и даже потаенна.

Когда и кого в XX веке так хоронила Москва? Бывали на Москве похороны пышнее и с большим числом провожающих, количеством венков и поминальных речей, но не было в России человека, смерть которого так всенародно и тихо оплакивали.

Гагарин заслужил народную любовь. Но скорбь о нем имела светлый характер. Его дело продолжали другие достойные люди. Есенин? Да, скорбь о нем не утихает и даже каким-то непостижимым образом растет в годах. Может быть, оттого, что со временем все величественнее становится значение его поэзии для Русского мира. Однако в середине двадцатых годов он еще не был всенародно признанным поэтом.

С. Герасимов сравнивал похороны Шукшина с похоронами Л. Толстого. Вряд ли сопоставимо. Льва Толстого скорее уважали, чем любили, да и возраст кончины имеет значение для человеческих сердец. Глубину скорби готов сравнить со смертью Ленина и Сталина. Великих людей, так много сделавших добра для страны. Скорбь по их смерти имела всенародный характер, однако не могла не включать в себя официально организованную составляющую.

Известие о смерти Шукшина страна восприняла не печальным событием, а горем для всего народа.

Такое выражение всенародной скорби – факт, нуждавшийся в осмыслении. Если бы тогда власть задумалась о социально-политическом значении творчества Шукшина, о причинах столь необычной для страны скорби в отношении одного человека, то, может быть, не дошло бы дело до горького признания о незнании страны проживания. Время еще оставалось. Это незнание нам дорого обошлось и обходится ныне.

Идут и в новом столетии люди к могиле Шукшина на Новодевичьем кладбище, чтобы уважить его память и поклониться праху.

Иные объясняют так: то был период моды на Шукшина, его все повально читали, а смерть пришлась на пик популярности и потому столь необычно отозвалась в людях. Резон в этих словах есть, но он имеет поверхностный характер.

В попытке ответить на вопрос, почему так внимательно и взыскующе читатель воспринимал рассказы Шукшина в 60–70-е годы прошлого века, я сделаю небольшой экскурс в историю русской литературы.

Мы давно привыкли к утверждению об уникальности и величии русской классической литературы XX века, достигшей непревзойденных высот художественности. Гордимся нашими выдающимися писателями и называем литературу того времени лучшей в мире, Золотым веком отечественной словесности. От того времени во всей художественной культуре страны литература стала и остается главной и ведущей силой.

Мы называем Пушкина «наше все», и это справедливо, он – основоположник реализма. Реализм предполагал правдивое и последовательное исследование жизни во всей ее полноте и противоречивости. В известном изречении Ф. Энгельса говорится: «Реализм, помимо правдивости деталей, предполагает правдивое изображение типических характеров в типичных обстоятельствах». Но удивительный факт: о крестьянской России, о тех людях, что составляли подавляющее большинство населения, их бедах, заботах, миропонимании не писал ни один из первостатейных писателей того времени.

Что можно вспомнить: эпизодические фигуры у Пушкина, гротескные у Гоголя, сказочные у Лескова. Еще Н.А. Добролюбов в начале 1860-х годов сетовал на однобокость русской литературы о жизни мужика. Наши писатели создали великую литературу, во многом оторванную от жизни народа. Подавляющее большинство героев относилось к правящему классу. Дворяне, помещики, офицеры. Герои и героини во фраках, мундирах, в кисейных платьях со шляпками и знанием французского языка. Все состоятельные люди, хорошо одетые, сытые, воспитанные. О тех, на ком держалась страна, кто пахал, сеял и кормил своих господ, упоминалось вскользь, как о второстепенном и неинтересном.

Мы находим меткие наблюдения о русском крестьянине у Пушкина и благодарны ему за это, так же, как за прекрасные описания русских людей у Гоголя, Лескова, Тургенева. Не касаясь театрального искусства, живописи, музыки, поэзии, в которых народная жизнь представлялась полнее и глубже, отмечу, что очень часто о народе судили «по разговорам с петербургскими извозчиками». «Долго балы с соответственными княжнами и графами изображались пером наших писателей. Потом, после того, как гениальный художник (Гоголь. – Авт.) указал с горьким смехом на действительность русской жизни, возникла так называемая натуральная школа…» – писал К.С. Аксаков. В литературоведении считается, что писатели-демократы второй половины XIX века во многом ликвидировали эту односторонность. Трудно с этим можно согласиться. Положение дел почти не изменилось.

Один из писателей-демократов Н.Н. Златовратский (сам из семьи чиновника) писал: «Наши художники как-то ухитрялись изображать народ, отвлекаясь совершенно от почвы, на которой он рождался, вырастал, действовал и умирал. Это и понятно. Гоняясь исключительно за психологическими сюжетами в сфере культурных слоев, они те же приемы переносили и в область народной жизни, благодаря полнейшему невежеству в этом отношении».

Сами крестьяне не имели никакой возможности стать писателями из-за неграмотности и сословно-административных уз. Ведя отсчет от пушкинского времени, мы не находим ни одного писателя из крестьян за исключением С.П. Подъячева. Великие XIX века писали о крестьянах, не ведая сути жизни мужика. Да и откуда у них могло появиться знание крестьянской жизни, если все они происходили из других сословий? И граф Толстой обманывался, называя себя знатоком крестьянской жизни.

У поэтов, художников, музыкантов картина иная, но речь не о них. Оставим XIX век – век писателей-дворян, помещиков, мещан и разночинцев. Победа Великой Октябрьской революции дала крестьянам возможность проявить свои способности. Ворота в литературу открылись для всех. Пришли писатели-крестьяне, которые в своих первых, часто автобиографических, произведениях сумели многое рассказать о деревенской жизни. К сожалению, одни из них со временем стали сопоставлять советскую действительность с царским прошлым не в пользу последнего и тем самым сужать свое писательское полотно до идеологических противопоставлений; другие пытались стать певцами новых советских свершений; третьи связали писательский дар с событиями Великой Отечественной войны. Можно вспомнить имена нескольких писателей из крестьян, которые хорошо начинали писать о деревне, но потом их увлекали другие стороны жизни.

Горький писал о босяках, Шолохов – о казаках. Наиболее значительные прозаики писали о героях, о войнах, о стройках, о целине, о рабочем классе… Кто-то находил себя в детской литерат