Вице-президент США Вэнс принял решение не вылетать в Швейцарию 19 июня, сообщает Bloomberg. Там он должен был подписать меморандум с Ираном. При этом в Вашингтоне рассчитывают, что технические консультации с Тегераном начнутся в ближайшее время.

Вице-президент Джей Ди Вэнс не отправился в четверг вечером на переговоры с Ираном в Швейцарию, сообщил Белый дом, несмотря на начало 60-дневного срока, отведенного для достижения ядерного соглашения и прочного мирного урегулирования между США и Ираном.

Ранее в тот же день Вэнс сообщил журналистам на брифинге, что, по его мнению, технические переговоры начнутся в какой-то момент в грядущие выходные и что он все же вылетит в Швейцарию.

Представитель Белого дома заявил в четверг, что планы по ядерным переговорам не были окончательно согласованы, объяснив это проблемами материально-технического характера. Представитель Белого дома заявил, что американская делегация готова отбыть в Женеву при первой же возможности.

В среду президент Дональд Трамп и его иранский коллега подписали временное соглашение, которое положит конец многомесячной войне и вновь откроет Ормузский пролив.

В ходе переговоров стороны попытаются договориться об ограничениях по ядерной программе Тегерана и способах уменьшить или полностью уничтожить его запасы высокообогащенного урана.

Многие ядерные эксперты говорят, что 60 дней – недостаточный срок для разработки столь сложного и изобилующего техническими подробностями соглашения. Отмечается, что сроки могут быть продлены. На подписание ядерного соглашения 2015 года, которое Трамп высмеял и разорвал на первом же президентском сроке, ушло около двух лет.

Стороны постепенно определяются с переговорными позициями в преддверии следующего этапа переговоров, и Вэнс и Трамп отбиваются от критики – в том числе со стороны политических союзников, которые пеняют им за то, что они якобы сдали инициативу Ирану.

На брифинге в Белом доме в четверг Вэнс умалил опасения, что Иран в итоге введет пошлину за проход через Ормузский пролив. Если пролив не откроется, добавил Вэнс, «окончательного соглашения не будет».

Отвечая в интервью издания Axios на вопрос, чтó военная операция раскрыла об ограничениях его полномочий, Трамп заявил, что «никаких ограничений нет». Он повторил свои давние заявления о том, что США «полностью разгромили противника в военном отношении», и назвал меморандум «безоговорочной капитуляцией» Ирана.

Ранее в четверг, спустя несколько часов после подписания меморандума о продлении режима прекращения огня и начале переговоров по прекращению конфликта, президент опубликовал в социальных сетях сообщение о том, что нефть «хлынула рекой». Блокада пролива со стороны Ирана взвинтила цены на энергоносители, усугубила риск глобального экономического кризиса и ввергла в хаос весь Ближний Восток.

Центральное командование США объявило в четверг о снятии контрблокады иранских портов и прибрежных районов.

«Американские войска не препятствуют заходу и выходу судов в иранские порты в Персидском и Оманском заливах и из них», – говорится в сообщении командования в социальных сетях.

Мирное соглашение вызвало бурный всплеск активности в регионе: «застрявшие» танкеры с нефтью начали выходить из Ормузского пролива в четверг, тогда как Кувейт заявил, что начнет наращивать добычу. В проливе или на подступах к нему собрались суда с совокупным грузом в 10 миллионов баррелей нефти – включая первые саудовские танкеры более чем за три месяца войны.

Тегеран заявил, что движение грузовых судов в южных портах нормализовалось с понедельника, сообщает иранское агентство ISNA.

Кейт САЛЛИВАН (Bloomberg, США)

Западная пресса рассматривает акцию США против Ирана как поражение

Исход войны с Ираном становится стратегической катастрофой для Америки, сопоставимой с их поражением во Вьетнаме, пишет Foreign Policy. Союзники перестанут доверять ее возможностям, а у соперников появится больше шансов оспорить волю Вашингтона. При этом США будут ослаблены внутри страны.

Во время своей второй инаугурации президент США Дональд Трамп выразил надежду, что прошедшие президентские выборы «останутся в памяти как величайшие и наиболее значимые в истории нашей страны». Проиграв войну в Персидском заливе, Трамп этого добился. Как бы его ни подначивали начать кампанию против Ирана, ответственность за это решение лежит целиком и полностью на нем самом. Исход войны знаменует собой стратегическую катастрофу, еще более масштабную, чем поражение США во Вьетнамской войне.

На первый взгляд, война в Иране имеет мало общего с другими военными поражениями США. Скорость и расстояние с самого начала придали ей ауру неправдоподобия. Белый дом не сгорел дотла, как в 1814 году, и не было протестов против призыва, как во времена Вьетнама.

У себя в Дохе, где первые недели над моей головой ревели ракеты, я сидел и недоумевал. Покупая продукты, заправляясь еще дешевым бензином и общаясь по телефону с далекими соавторами, я раз за разом спрашивал себя: «Неужели это зона военных действий?»

Отсутствие существенных потерь со стороны США в этом конфликте также затушевывает масштаб поражения. Безусловно, война была смертоносной: в ходе боевых действий погибли тысячи иранцев – как военных, так и гражданских лиц. Однако американские потери оказались гораздо скромнее: на сегодняшний день погибло лишь менее 20 американских солдат, причем часть из них – в результате одного-единственного удара.

По сравнению с этим масштаб Американской войны, как ее называют вьетнамцы, просто захватывает дух. Более чем за десятилетие боевых действий, которые велись как в небе, так и в джунглях Юго-Восточной Азии, погибли миллионы – в основном мирные жители. Американские же потери составили чуть менее 60 тысяч.

Эта чаша оказалась настолько горька, что целое поколение американцев, говоря «Вьетнам», имели в виду не далекую страну, о которой они так практически ничего и не узнали даже после многих лет борьбы. В американском обиходе Вьетнам укоренился прежде всего как образ болезненных воспоминаний.

Многие простые американцы пережили личное горе. Для некоторых представителей элиты Вьетнам стал поучительной историей о высокомерии власти, для других – ошибкой, помешавшей верному стратегическому расчету в дальнейшем. Однако вся страна сходилась в том, что Вьетнам – это пятно на национальной истории. Опрос Чикагского совета по глобальным отношениям от 2014 года показал, что 58% американцев считают Вьетнам «мрачным моментом» в истории страны и лишь 12% — поводом для гордости.

Сегодня самое трудное – это, пожалуй, понять, почему США так упорно сражались, учитывая, как мало для Вашингтона было поставлено на карту. Американские политики шли на невообразимые сегодня жертвы, однако неудача в войне в итоге практически никак не сказалась на общих стратегических целях Америки. Популярная тогда «теория домино», которая с некоторых пор четко ассоциируется с войной во Вьетнаме, – что после прихода к власти коммунистов в отдельно взятой стране за ней непременно последуют соседи – оспаривалась еще в 1964 году в ходе внутренних правительственных дебатов.

Однако одно то, что война, в конечном счете, не имела значения для американцев, вовсе не означает, что она была неважной. Не мог не сказаться процесс дестабилизации в Юго-Восточной Азии: массовые захоронения в Камбодже – немые свидетели конфликта, чьи последствия выплеснулись за пределы границ Вьетнама даже после подписания мира. Наконец, исход войны имел значение для Вьетнама – как и для беженцев, в отчаянии покинувших страну.

Однако это не отменяет того факта, что для самих США последствия дорогостоящего поражения в долгосрочной перспективе оказались относительно незначительными и имели сугубо внутренний характер. США вышли из холодной войны победителями. А сегодняшний Вьетнам – �