Непреходящая ценность деревенской прозы Валерия Кириллова

Драматизмом и высочайшим эмоциональным накалом выделяется из всей современной литературы глубоко правдивое повествование Валерия Кириллова о судьбах русской деревни. Его книга «А на том берегу…», вышедшая в 2025 году в Твери, – это ценнейший вклад в новейшую деревенскую прозу. При её чтении постоянно возникают ассоциации с повестями и романами писателей-деревенщиков 1960–1970-х годов ХХ века, с именами Василия Белова, Фёдора Абрамова, Василия Шукшина, Виктора Астафьева, Валентина Распутина. Книга Валерия Кириллова прочно вписалась в эту благотворную национальную традицию.

В основу её положен огромный жизненный опыт писателя: служба в Советской Армии, учёба на факультете журналистики Ленинградского госуниверситета имени А.А. Жданова, работа редактором районной и областных газет, бесчисленные журналистские поездки по родной Тверской земле, встречи и беседы с тысячами земляков, ставших героями его повестей и рассказов.

Наболевшая социально-философская проблема книги – гибель русской деревни, веками кормившей страну. Беда эта началась ещё на излёте советских времён, и её стремительно ускорил установившийся в России с 1990-х годов буржуазный строй, глубоко чуждый душе и сердцу каждого русского человека. В ряде рассказов единственными жителями опустевших и обезлюдевших деревень становятся старики и старухи, не пожелавшие расстаться со своей малой родиной. Максим Харитонович – «Дед-бед» – с горечью и выстраданной мудростью сравнивает поколения отцов и детей не в пользу последних: «Веры нет в молодёжь. Бегут иные – куда, к какому берегу пристанут? Ни к какому». Одиноко доживает свой век в деревне Дарья Павлеченкова («Катина дорога»). Не бросает родное гнездо, где прошла вся её жизнь, состарившаяся труженица Гритеха, («Гритехина тайна»), невзирая на все уговоры сына. Разительный контраст между советским прошлым и печальным, скорбным настоящим художественно воплощён в ёмких пейзажных зарисовках: «Поле за деревней не засевают лет этак десять. Травы на нём густо, на целую ферму. Но фермы давно нет – остатки поросли чапыжником и осотом… Одна жилая изба в Лопатине – её, Гритехина».

Рассказы, созданные в период с 1991 по 2002 год, объединены тематикой и приёмами ретроспекции, воспоминаниями о прошлом. Вечно живая тема Великой Отечественной войны под пером автора перекликается с любовью героинь и памятью о самых дорогих для них людях. Лейтенант в рассказе «Катина дорога», по словам деревенской старожилки Дарьи, на свой страх и риск приказал солдатам отремонтировать дорогу для жителей деревни – сделать подарок полюбившейся ему девушке Кате. Финал открыт: удастся ли двум молодым людям вновь встретиться и обрести своё счастье в годину военного лихолетья?

Поэтикой воспоминаний насквозь пронизан рассказ «Девочка и скрипка», написанный от первого лица героя-повествователя, в памяти которого навсегда сохранились радостные дни его жизни в деревне, дружба с приехавшей из города на отдых девочкой Светкой. Мастерски прописаны характеры и поведение подростков: стремление проучить обидевшего Светку местного хулигана закончилось для Сашки падением в воду с разбитым носом, но девочка поспешила оказать помощь: «Она положила мне на нос мокрую майку, перевязала ленточкой от косички мою ободранную руку, набрала земляники и кормила меня». Восхищение подростка вызвала Светкина игра в лесу на скрипке, взятой у местного пастуха: так детская дружба незаметно перешла в первую влюблённость. По-разному сложились судьбы у повзрослевших героев спустя много лет, но новая их встреча, ставшая последней, помогла понять Александру, что, разыщи он раньше уехавшую из деревни Светку, жизнь их сложилась бы иначе, счастливее: «Мы шли и молчали, но сердце моё, как тогда, в детстве, когда она уезжала из деревни, тоскливо щемило».

Аналогична ситуация в рассказе «Укус змеи», основанном на приёме внезапного происшествия и узнавания: Виктор Кондратьев в женщине, дочь которой он спас от укуса змеи, узнал бывшую одноклассницу Ирину, свою первую детскую любовь, девочку, навсегда оставшуюся в его душе. Запоздалым оказалось стремление Виктора соединить свою жизнь с Ириной спустя пару месяцев после их летней встречи: осень в природе аукнулась и откликнулась печальной осенью в его душе.

Деревенская проза Валерия Кириллова – это своего рода галерея самых разных характеров и судеб, где велика роль откровенного разговора, раскрывающего человеческую сущность. Многозначно название рассказа «Раздвоение»: это и судьба шофёра Кузьмина, живущего двойной жизнью вдали от семьи с любимой женщиной Любой, и двойные стандарты инспектора районного комитета народного контроля Петухова, образцом для которого стал бывший сокурсник по ВПШ, женившийся по расчёту и сделавший карьеру. Внутренний монолог, размышления Петухова высвечивают скрытые от окружающих потёмки его души: «Ведь он уже давно понял, как это важно, когда «вверху» довольны «документом». Главным «раздвоением» стало растущее бесправие деревенского народа, над которым к концу 1980-х годов беспрерывно росла численность дармоедов-контролёров.

Драматизм человеческих судеб порой сменяется в повествовании забавными историями и добрым юмором. Таков рассказ «Свяков из Бужумбуры», в котором понаехавшие в лес городские грибники в ожидании автобуса рассказывают друг другу всевозможные байки о встречах в лесу с медведями. Читателям запоминается колоритный портрет Свякова – человека, опытного в любой жизненной ситуации: «У него были тугощёкое, иссечённое морщинами лицо с хрящеватым носом, грубый сипловато-простуженный голос и крупные тяжёлые руки. Это был сильный, уверенный в себе мужчина, работавший до пенсии плотником в местном райбыткомбинате и известный как заядлый рыбак и охотник». Свяков с иронией и юмором прокомментировал байки рассказчиков про медведей, порой напоминающие «Бухтины вологодские завиральные» Василия Белова, а в конце с горечью признался повествователю, что развелись медведи оттого, что обезлюдели деревни.

Что побудило Василия Панюхина в рассказе «Озеро Алоль» постоянно искать утешения в приёме спиртного? Легко ли было бывшему заводчанину после приватизации завода «залётными жучками» с утра до вечера в поте лица трудиться на подворье со скотиной? Легко ли было попасть в подчинение к жене Анне, жаждавшей своей деловой хваткой превратить подворье в ферму? Мастерство писателя воплотилось в воссоздании внутреннего мира человека через множество внешних его проявлений. Чутьём осознавал Василий всю изломанность российской жизни, а начавшийся разлад с Анной усугубил его пристрастие к «зелёному змию». В развитии сюжета развязка могла бы закончиться трагически после гибели застреленной пьяным пастухом коровы и попытки героя повеситься на чердаке, но – под пером автора – спасению помогло самое светлое воспоминание в его жизни – дни, проведённые с женой на озере Алоль: «Снилось оно Панюхину иногда, это озеро. Голубое, с песчаными отмелями, звонкими соснами по берегам и кукушкиным предсказанием, разносящимся в тёплой ночи». В искусно построенном сюжете конфликт мужа и жены счастливо завершился чувством раскаяния, их вовремя осознанной вины друг перед другом.

В рассказе «Михалыч» разбитый инсультом старик Иван Крушинов, награждённый орденом Ленина за былые заслуги в труде, невесело размышляет, как жить ему дальше. Поток воспоминаний уносит его к спасительным случаям в своей судьбе, а желание вновь испытать удачу побуждает одолеть неподвижность пальцев ног, усилиями воли заставить себя шевелиться и двигаться ради живущей с ним жены Галины. Начало её письма, адресованного племяннику, наводит на грустные мысли: отпустить ли любимую жену, попроситься ли в дом инвалидов? Однако чтение письма помогло заново понять и оценить характер русской женщины: «Каждому выпадает в жизни свой крест. Но мой крест и самый тяжкий. Наверное, тяжелее всего жить с нелюбимым человеком, а я Ивана Михайловича очень люблю. Я его никогда не оставлю. Он для меня – свет в окошке».

Удивительно языковое мастерство писателя, где речь каждого героя индивидуальна. Не случайно расчётливый старик Куделин, бывший директор лесопункта, в рассказе «Поправка Джексона» каждую из своих речей заканчивал словесным стремлением брать верх над окружающими: «Всё-то вы правильно сказали, но с одной поправочкой», а услышав про американского сенатора, самоутвердился в стремлении поправлять людей, став для земляков «Джексоном с поправкой». Само слово «поправка» обрело особый смысл в сюжете: Господь по-своему распорядился судьбами двух главных героев, воздав каждому из них по заслугам. Куделин, заподозривший в расчётливости, в стремлении захватить его дом приехавшую к нему из Баку на объявление о женитьбе русскую женщину Зою Николаевну, внезапно умер, а оставшуюся без крова женщину пригласил жить в Москве генерал, родственник старика.

Неожиданность сюжетных ходов, резкие перипетии, переход от несчастья к надежде в новой жизни – отличительная черта деревенской прозы Валерия Кириллова. В полной мере воплотилось это в рассказе «Ятить-колотить», герой которого, Пётр Ильич Мизелев, решил на свой страх и риск возродить историческую родину, Заборовское урочищ